Темный путь

Пока шло сражение, Талгат мерил шагами смотровую площадку под стенами города и изо всех сил пытался понять, почему в городе случился мятеж. Разгадка оказалась простой и изящной и пришла в виде военачальника войска союзников. Он поведал, что уже несколько месяцев его люди проникали в Великую степь под видом проповедников, торговцев и вольнонаемных людей. Основная задача их была в том, чтобы посеять сомнения в робких духом, смутить неуверенных, испугать слабых, зародить недоверие в сердцах сильных и чистых. Эти люди говорили о разном, но суть послания была одна — потомки Хольда несут гибель, власть их незаконна, а слова и деяния — обман.

Кто-кто из слушателей купился на идею о величии предков, кто-то — на обещание скорого и легкого богатства, кто-то просто остался в стороне, вместо того, чтобы идти в бой, защищая родные места. И сейчас, испугавшись за свою жизнь, трусы сдались первыми. Им казалось, что они идут по дороге, ведущей к славе. На деле они лишь открыли путь врагам, привели свой город к гибели, стали свидетелями того, как кочевники насилуют их жен и убивают их детей.

Собрав вокруг себя самых верных людей, конунг Лид был вынужден отступать, спасаясь от преследователей. Дорога его теперь лежала в Витахольм, но сзади, наступая на пятки, неслись отряды хана. Им был дан строжайший приказ — убить всех, покинувших город. Предательство больно ранило конунга, он замкнулся в себе, не желая говорить ни с кем. В голове его звучали слова Соммера Ката, сказанные всего месяцем ранее: «Что-то близится, и придет оно с севера. Не спускайте глаз с северной границы, мой конунг, но и не забывайте смотреть под ноги. Иногда достаточно маленького камня, чтобы упасть даже на ровной дороге».

Дни шли за днями, до Витахольма доходили рассказы о войне на севере. Сначала люди изумленно и потрясено приняли известие о падении севера, затем с радостью — о первой крупной победе, со скрытой тревогой — о начавшейся осаде. Лид, покидая город, забрал с собой только регулярные войска и ополчение, оставив городскую и дворцовую стражу на местах. Не взял он с собой и сестру, решительно заявив, что той нечего делать на поле боя. Такое решение поддержали и Лонхат, и Хала, хотя его слово было менее весомым в глазах конунга.

Словно предчувствуя дурное, Лид оставил сестре свой перстень — знак властителя и реликвию их рода. “Если я вернусь с победой, то заберу его назад, — сказал он тогда, — Если же погибну, то этот символ не должен сгинуть вместе со мной”.

Теперь Йорунн металась по городу, как разъяренная кошка. Ее душу разрывали страх за брата, тревога о благополучии горожан, а также необходимость ежеминутно скрывать свои эмоции от окружающих. Впрочем, вскоре ей стало не до своих переживаний, так как Витахольм готовился принять беженцев. С одной стороны, в город стекались люди, потерявшие кров, и их надо было приютить и обустроить. С другой, Йорунн понимала, что если Лид потерпит неудачу, то Витахольм станет следующим на пути Талгата, значит, всех мирных жителей надо было как можно скорее отправить в сторону юга.

Чем дальше на юг, тем чаще поверхность Степи рассекали глубокие речные овраги с отвесными склонами, а холмы чаще украшались каменными коронами и скалистыми выходами, словно готовя путников к тому, что впереди их ждали горы. В южных краях можно было скрываться и обороняться дольше, чем в плавных и пологих изгибах Степи северной части королевства. Именно туда, ближе к Гилону, Йорунн и готовилась отправить из города всех, кто не мог помочь при обороне.

Теперь дни напролёт сестра конунга в сопровождении верного Агейра и неизменного Халы занималась подготовкой каравана для уходящих. Старый Лонхат на пару с Соммером занялся проверкой обороноспособности города. Прошла неделя — и повозки с людьми потянулись на юг. Йорунн выделила для них внушительное сопровождение, рискнув ослабить городской гарнизон. Возглавлял колонну уходящих начальник городской стражи, Соммер Кат. Старик долго уговаривал госпожу оставить его в городе, напоминал, что имеет немалый опыт сражений и знает стены Витахольма, как свои пять пальцев, но Йорунн ответила отказом.

— Люди будут нуждаться в руководстве и защите. Кому, как не вам, они смогут доверить свою жизнь и жизнь своих близких? Когда доберётесь до безопасных мест, можете передать дела Эйдану или кому-то по своему выбору и вернуться сюда. Большего я вам предложить не могу.

В основном город покидали старики, женщины с детьми, больные, торговцы, ремесленники и те, кто не смог справиться со страхом подступающей войны. Люди шли с грустными лицами, многие плакали, прощаясь с родными и близкими. Но Йорунн вздохнула спокойнее, теперь на ее плечах не лежала ответственность за тех, кто сам не мог себя защитить.

А с севера стали приходить все более тревожные вести. Сначала пришло письмо от Лида, в нем брат писал, что к Талгату пришло сильное подкрепление. Это были не кочевники, а хорошо обученные войска в темно-коричневой форме, украшенной золотыми знаками. Среди них были и конные, и пешие. Вооружены они были длинными и ровными, непривычными для степняков мечами, а так же высокими луками. Потом примчался курьер на взмыленной лошади, он привёз словесное послание — город в осаде, но выстоит. Лид просил сестру сохранять спокойствие и не рваться ему на выручку, однако предупреждал, что связь с Витахольмом может затрудниться. Следом настало молчание.

Измученная неизвестностью, Йорунн отправила к Теритаке нескольких гонцов и разведчиков, чтобы те описали ей происходящее в городе. Увы, ни один из них не смог пробраться через лагерь Талгата. Вернувшись, все они говорили одно и то же — осада не приносит видимых результатов.

Лонхат посоветовал отправить туда постоянные разъезды, чтобы те регулярно слали вести в Витахольм, и Йорунн согласилась. Так прошло ещё несколько дней, а потом на горожан обрушилось неожиданная и злая весть: Талгат вошёл в Теритаку. Никто не знал, как так вышло, никто не знал, смог ли конунг Лид прорваться из города или уйти тайными тропами.

Йорунн весь день провела на стенах и у ворот, расспрашивая каждого гонца лично, но те не могли сказать ничего конкретного о судьбе конунга. Кое-кто видел издали конные отряды без знамен и знаков, но подобраться близко и понять, кто это, не удалось из-за людей Талгата, наводнивших степь. Йорунн мучилась от неизвестности и тревоги за Лида, до последнего надеясь, что брату удалось выбраться из котла битвы целым и невредимым.

Ночью девушку мучили кошмары. Ей снилось, что она бредет по бесконечным почти безжизненным пустошам, раскинувшимся под сизо-багряным покровом облаков. Во сне она куда-то спешила, боялась опоздать, спотыкалась и падала, чтобы вновь встать и нестись вперед. Внезапно на увидела впереди знакомый силуэт человека в доспехах, но кто это был и почему ей было так важно вспомнить его имя, Йорунн не знала. И в тот момент, когда человек услышал ее крики и обернулся, девушка проснулась. Она вся была покрыта противным липким потом, а сердце колотилось так, словно она только что скакала галопом, а не лежала в постели.

Не желая смотреть продолжение этого сна, Йорунн поднялась и отправилась к дозорным, надеясь застать там кого-то из друзей. Разумеется, все трое тоже оказались на стенах. Хала был хмур, Кит и Агейр не отходили от наследницы Хольда ни на шаг. У всех на уме был один и тот же вопрос: что делать теперь, если конунг Лид погиб? С рассветом небо на севере стало затягивать дымом и пылью, бывалые воины хмурились, ибо это был знак приближающегося великого воинства. И все же хольдинги ждали и верили, что конунг успеет ускользнуть от врага и вернуться в свою столицу. Что еще оставалось им, кроме как цепляться за призрачную надежду?

15. Ожидание

Вечером стало ясно, что ждать возвращения Лида с всадниками уже нет смысла. Всюду, куда только можно было бросить взгляд, виднелись отряды кочевников. Они носились по полю, поднимая в воздух пыль и песок, их воинственные крики резали вечернюю тишину. Чуть вдали от города кто-то уже ставил шатры, там царила суета и десятки темных фигур копошились около костров. С укреплённых стен было видно, как в некотором отдалении от города выкатывают и ставят в неровную линию повозки, крытые шкурами. Повозки не были запряжены, видимо, их собирались толкать вручную, но давали неплохую защиту лучникам, позволяя тем оставаться под защитой и подойти к городу почти вплотную.