Темный.
Шрифт:
В прицеле первый вражеский танк, окрашенная в темно-зеленый цвет сорокатонная боевая машина. Поймал противника в перекрестье и приказал:
– Бронебойным!
Лязгнул автомат заряжания и доклад стрелка:
– Есть!
– Огонь!
Нажимаю на спуск.
Выстрел! По ушам, несмотря на шлем, бьет резкий звук, а танк вздрагивает и продолжает движение.
Бросил взгляд на противника. Попали и открыли боевой счет. Вражеский "Саблезуб" горит. Мы пробили башню. Отлично! Давай-давай-давай! Дальше!
Новая цель. Еще один "Саблезуб". Он остановился и наводит на нас орудие. Опоздал. Я заметил опасность и норду не уйти.
– Бронебойным!
Лязганье
– Есть!
Спуск.
Выстрел! Гильза вылетела за борт. Попадание! Снаряд вонзился во вражеский танк и произошел взрыв. Сдетонировала боеукладка. Башню "Саблезуба" сорвало с погона, и она отлетела в бронетранспортер, который прятался за ним. "Носорог" опрокинулся.
Продолжаем. Сближаемся с противником. Дистанция до шоссе всего триста метров и еще один противник. Прикрываясь дымом, вражеский танк пятился к обочине. Видимо, он хотел скрыться, но не успел.
– Бронебойным!
– Есть!
Снова выстрел и мы промазали. Противник ушел с линии огня, но недалеко. Его поразил мой сосед справа, капитан Лопухин, и очередной "Саблезуб" загорелся. Из него выскочили охваченные огнем люди, и в работу включился мой связист. Он действовал без команды, четко и быстро, словно мы на полигоне, отрабатывали очередную учебную задачу. Длинная очередь из "Хеймдаля" разрывает тела республиканских танкистов на куски, и одновременно с этим мой танк первым выходит на дорогу.
Поворот. Мы разворачиваемся вправо, сбрасываем с дороги горящий бронетранспортер и почти лоб в лоб выходим на следующего противника.
На миг сердце замерло. Такого я не ожидал. Однако республиканец растерялся. Увидев перед собой громаду "Берсерка", он замер, и я закричал:
– Бронебойным!
Мне показалось, что орудие заряжалось целую вечность. Но, конечно же, это было не так. Просто нервы. И вскоре я услышал голос стрелка:
– Есть!
Противник в прицеле. Удар по спуску. Выстрел!
Бьем с полусотни метров, практически в упор, и "Саблезуб" разламывается на куски. Его броня лопается, и ромбовидная башня вскрывается, словно лепесток, который разворачивает себя к солнцу.
Объехав противника, движемся по изрытой воронками дороге. Мой танк расчищает дорогу основным силам батальона и в этот миг мы чувствовали себя ангелами смерти. Ничто не могло нас остановить и "Берсерк" сметал с пути любое препятствие. Пехота? Бей пулемет! Танк или бронетранспортер? Снарядом его! Противник просто не ожидал, что встретит здесь нас. Поэтому растерялся и мы показали себя во всей красе. Что было не очень трудно, ибо "Берсерк" машина следующего поколения и превосходила средний вражеский танк по всем параметрам.
Впрочем, вскоре пришлось остановиться. Третья рота уничтожила прорвавшиеся к Дорнхоллу передовые подразделения республиканцев, а первая и вторая разбили основные силы. Противник потерял не менее двух полков, танковый и моторизованный. Дальше продвигаться было опасно, можно угодить в ловушку, и комбат принял решение отступить.
– Всем! Всем! Всем! Говорит "Сотка"! Пять-пять-пять!
Это сигнал на отход и я остановил машину. Дальше на дороге чисто, но в паре километров очередная вражеская бронеколонна и впереди тяжелый танк "Конкистадор". Я идентифицировал его точно. Редкая модель и достойный противник для "Берсерка". Уверенности, что попаду из орудия, не было, и я решил применить "Валькирию". Для нее две тысячи метров не расстояние, она уверенно поражает цель до пяти километров. И, поймав "Конкистадор" в прицел, я вывел на него ПТУР, дождался активации ГСН (головки самонаведения) и выстрелил.
Ракета ушла бесшумно. По крайней
мере, я ничего не слышал, и мы начали разворот. Но я продолжал следить за полетом "Валькирии" через телевизионную систему обзора и спустя несколько секунд хлопнул в ладоши. Ракета добралась до цели и над "Конкистадором" взметнулся высокий язык пламени."Жаль, что нельзя продолжить бой", - посетовал я и мой танк, сминая траками тела убитых республиканцев и брошенное оружие, скрылся в дыму.
14.
Комбат был прав. Нужно уходить. Поэтому мы оттянулись в холмы и сделали это очень вовремя. Вражеские танки и мотопехота остановились, а в небе снова появились республиканские самолеты. Они чувствовали себя в небе спокойно и работали очень обстоятельно.
Волна за волной эскадрильи "Альбатросов" выходили на цель и сбрасывали свой смертоносный груз на дорогу, на городские окраины, на предполагаемые позиции нашей артиллерии и на холмы. В общем, они показали класс. Все вокруг заволокло дымом, пылью и гарью. Мы потеряли два тягача, один "Берсерк" вместе с экипажем и сорок пять пехотинцев из сводного батальона. Еще два танка получили серьезные повреждения. И это были наши первые серьезные потери. Но хуже всего пришлось мотострелкам и артиллеристам. Снова местные жители и агенты корректировали действия вражеской авиации, и усиление потеряло больше ста человек убитыми, еще три гаубицы и полтора десятка единиц бронетехники.
Однако об этом мы узнали позже, и во время бомбежки я находился в танке. Решил, что в "Берсерке" безопасней. И пока вокруг рвались бомбы, я вел подсчет. За первый бой мой "Берсерк" уничтожил четыре вражеских танка, три бронетранспортера и взвод пехоты. Превосходный результат, хотя и не лучший. Капитан Торорм из первой роты подбил на два республиканских танка больше. Но все равно для меня эта война начиналась неплохо, и я был доволен, что принял предложение Эрлинга. Вот чтобы сейчас делал, находясь в столице? Скорее всего, как обычно, гулял, выпивал, спал с легкодоступными девушками и ждал очередного заказа от Робинзона. А теперь я при деле и мне это нравилось, ибо приятно осознавать, что ты кому-то нужен, в моем случае стране и боевым товарищам.
Так я скоротал полчаса. Бомбардировка прекратилась, мой экипаж вернулся в танк и поступил приказ комбата:
– Внимание! Говорит "Сотка"! Приготовиться к маршу! Пехоту принять на броню!
Снова отступление. Причина неизвестна. Наше дело маленькое, воевать и помирать, а что и почему господин полковник знает. И, приняв на броню несколько пехотинцев, мы развернули "Берсерк" и вошли в батальонную колонну. На несколько минут замерли и, открыв люк, я осмотрелся.
Небо опять затянуто тучами. Рядом догорал подбитый "Берсерк", а поврежденные машины были погружены на автоплатформы. Настроение, несмотря на потери, у всех бодрое, даже у пехотинцев, которые из кавалеристов превратились в танковый десант. В общем, норма, война продолжалась.
Над танком командира роты появился красный флажок, а в наушниках прозвучала новая команда полковника Рекио:
– Начать марш!
Рыча движками, танки, автоплатформы, грузовики и тягачи вышли на раскисшую после дождя грунтовую дорогу и двинулись в сторону Нового Таллина. На шоссе не выходили, опасались республиканских самолетов, и скорость была невысокой. А помимо того возникла проблема с гружеными автоплатформами. Они зависали в грязи, и нам приходилось останавливаться. Одна заминка. Вторая и третья. Автоплатформы не тянули. Нужно было что-то делать. И комбат принял решение сбросить поврежденные "Берсерки", а затем подорвать.