Темпус

В ходе повествования выяснилось, что крепость неспроста такая мрачная и неприступная. Название Баш-ор произошло от ругательства на языке кочевых народов — оно было последним словом, слетевшим с языка вождя одного из диких племен. Последним потому, что после этого выкрика голова вождя покатилась отдельно от тела, а в дальнейшем была нанизана на кол перед воротами. В назидание, так сказать — полгода висела, не меньше. С тех пор иначе как Баш-ор это здание и не называли — в переводе "проклятое богами место". Изначально крепость строилась как городская тюрьма, совмещенная с разбойными приказом, пыточной и дознавательной. Затем, когда город разросся и свободного места стало хватать, темницу перенесли в другое место, а замок оккупировал местный орден инквизиции. Надо ли говорить, что пыточная отнюдь не простаивала без дела? С годами, когда на фанатиков пути Божьего наконец-то нашли управу, крепость плотно заняла местная ФСИН, на местном языке КСИН — Королевская Служба Исполнения Наказаний. До сих пор ходят ужасные легенды, какое славное применение нашел главный городской палач той самой пыточной. Предпоследними, сменив опричников, Баш-ор заполонили сотрудники Тайной Канцелярии. Кто это были такие — мало кто знал наверняка, однако кладбище вокруг замка медленно, но верно, продолжало расти. Наконец, сменив серых и немного "украсив" замок (например, убрав ужасные колья для отрубленных голов), крепость населили маги.

Не сдержав интереса, я переспросил и получил утвердительный ответ. Именно маги — не "черные" колдуны, да некромаги, а те самые безобидные старикашки в балахонах, обследовавшие моих девочек, владельцы городской Академии. Баш-ор использовался частично как филиал для практики темных и опасных для города дисциплин, частично — как испытательный полигон при разработке новых боевых заклятий и зелий.

Стараясь удержать на лице безразличную маску, я принялся грязно ругаться про себя. Маги — это плохо. Очень-очень плохо. Маги — это не только ценный мех и вкусное мясо. Маги — это поисковые щупальца света, от одного из которых я удрал незаметным только чудом. Маги — это чертова колдовская сигнализация, способная существенно затруднить мне доступ в замок (один лишь купол в лесу чего стоил!). Маги — это в конце концов… Черт, черт и черт. Если против обычных людей у меня и были шансы, то вот против клятых волшебников…

— А почему господин заинтересовался именно нашей частью города? — закончив рассказ, проявил вкрадчивое любопытство хозяин кафе.

— Туризм и достопримечательности. — слегка улыбнулся я и добавил про себя: А также бывшие низкорослые владельцы банка, упрятанные глубоко в подземелье Баш-ора.

— Но все же? — проявил настойчивость рассказчик. — Ж-жуткие места же. Дамам обычно другие места показывают, покрасивее да повозвышеннее.

Больно ты любопытный для простого трактирщика. И заведение твое — под стать. Как, интересно мне, оно на плаву держится и с чего прибыль имеет? Богатые сюда точно не ходят — окраина все же, не центр. Постоялого двора — нет, только кафешка, времянка. На бедняках наживаться, да объемом брать? Пф! Тогда откуда Валлийское? Уж не с рук ли пресловутой тайной канцелярии ты кормишься, стуча на каждого встречного-приезжего?

— Антуражно — можно спутницу попугать. — понизив голос, я слегка наклонился к человеку и прошептал: — А она потом льнуть к тебе будет. И ночью, от страха, прижиматься, хе-хе. Очень тесно и очень крепко.

Хозяин кафешки запрокинул голову и раскатисто захохотал, прихлопнув рукой по столу. Коварство хитрого дроу его явно позабавило. Ложь. Наглая и намеренная ложь. Голову слегка набок склонил — льстивое выражение интереса к собеседнику, от естественного отличающееся неестественным углом наклона. Чем больше вбок — тем больше фальши, вплоть до показушности. На спинку стула откинулся — с одной стороны для удобства, плечи свои распрямить да расправить, с другой — закрытый жест, жест неприятия и отстранения от происходящего. И плечи, к слову сказать, так и не распрямил — немного сутулится, вперед их подав. Неуверенно себя чувствует — такая осанка и поза отображает слабое, подавленное состояние души. Сидит, лапками своими пухленькими на подлокотники стула опираясь — стремится найти поддержку, высказывает притязание на предмет. Ладошечки закрыл — запястьями вниз, да перпендикулярно друг другу. Очередной негативный жест, а именно несогласия и неприятия происходящего. Один кулак прямо смотрит, мимо меня, как высказывание вежливого внимания, а другой согнут вбок, под девяносто градусов, в сторону подсобной двери. Едва мы отсюда выйдем — туда стучать побежит, гаденыш, как пить дать побежит. И взгляд — вроде бы на мне, как на собеседнике, зафиксирован, но все равно временами блуждает, затравленным тараканом по комнате бегая. И в сторону то и дело убегает, огибая мою персону. Боится, трусит, но все равно по-своему собирается сделать. Ох и пожалеешь ты об этом, человек…

Вежливо закруглив беседу, мы откланялись. Проводив Мари до соседней улицы, в очередную кафешку, я сказал что отлучусь ненадолго. Девушка все поняла, но расспрашивать благоразумно не стала — лишь потребовала денег на очередную порцию пирожков. Заведение было приличным и довольно популярным — хоть какая-то гарантия безопасности. Оставить одну можно.

Едальня радушного рассказчика к моему возвращению щеголяла запертой дверью и задернутыми шторами. Закрыто? Надо же, какая досада! Так даже лучше — случайные свидетели ничего не заметят. Я плотоядно ухмыльнулся — похоже мои подозрения были верны. Ну-ка, где тут у нас черный вход…

***

— Узнал что-нибудь? — с интересом спросила Мари, добивая десерт.

— Две вещи сразу. — кивнул я.

— Не томи! — возмутилась девушка, обессиленно откидываясь на спинку стула и складывая ладошки на надутом животике. — Ну же, Темпус!

— Первая — это то, что в его кафе хорошая звукоизоляция. — плотоядно улыбнулся я. — Боров визжал так, что даже на другом конце города должно было быть слышно.

— Фууу! — Мари сморщила носик и замахала рукой. — Вечно ты опошл

и

шь все. А вторая вещь?

— А вторая — это то, что тонкая ткань очень плохо счищает кровь с моего кинжала. — еще более гадостно ухмыльнулся я, продолжая провоцировать девушку. Та надулась и возмущенно запыхтела, но с места не встала и даже не отвернула в сторону голову — двойная порция мясных пирожков и дессерт на закуску дали о себе знать. Когда женщина сытая — она практически не истерит и ведет себя куда менее эмоционально, нежели обычно. Хитрый шовинистический ход, которым я пользовался при каждом удобном случае. Да и ведет себя прекрасная половина человечества намного более развязано, когда сыта — уже никакого господина, а "ну же, темпус!".

— Ладно, ладно. Не дуйся. — сжалился я. — Толстяк и вправду стучал на всех подозрительных прохожих, и стучал, судя по всему, именно в замок. Прибор для связи у него был, возможно магический — точнее не скажу, ибо он случайно…разбился. Об его голову. Это же каким неуклюжим надо быть?! Чтобы сначала дорогостоящее оборудование поломать, а потом упасть на нож… Несколько раз подряд. Хихи.

Мари опять сморщилась и погрозила мне маленьким кулачком.

— В общем, что внутри самого замка — он не знал, но карту с нанесением внешних построек все же имел. Солдатская караулка, если конечно верить карте, расположена идеально для скрытого проникновения: почти вплотную к стене. Где, как не в ней, хранятся данные о ввереном для охраны объекте? В общем, в ночь я иду на разведку.

Чуть помедлив, девушка оперлась локтями о стол и, вперив в меня пронзительный взгляд, нахмурилась:

— Пообещай, что будешь осторожен.

Вот это номер! Такой прогресс и так быстро? Корпус подала вперед, кулачки сжаты, голова слегка наклонена, кулачки сжаты — сильные переживания. Взгляд слегка исподлобья — вроде бы намек на агрессию, но… В такие моменты почти всегда крепко стискивают зубы, фигурально выражаясь "готовясь к драке и получать по зубам", собираясь твердо и непоколебимо отстаивать свои позиции, а тут же — наоборот. Нижняя челюсть слегка опущена, словно какая-то фраза так и норовит вырваться изо рта; все мимика лица смещена вверх: брови едва уловимо приподняты, верхняя губа смещена маленькой складочкой к носу. Такое бывает, когда человек собирается что-то сказать, но никак не может решиться — весь его вид говорит о том, что он вот-вот вскинет склоненную голову вверх и, слегка подавшись вперед, донесет свою мысль до собеседника.

Кажется, она действительно сильно за меня беспокоится, причем именно как за парня, а не за обычного спутника. С одной стороны — чертовски приятно, с другой… Неужели я похож на ходячего Аполлона? Местные девушки так и льнут к носителю. Что трио студенточек, что эта… Может быть их на экзотику тянет? Ведь мы все же Дроу, в местных краях муз

э

йная редкость, штучный экспонат. Хотя… Возможно это потому, что мы их всех спасли. Глупые хумансы. Низ-сшая рас-са. Никогда в жиз-сни не понимал их нелепую мотивацию.

Я мазнул задумчивым взглядом по Мари, взвешивая, стоит ли разложить девушку сегодня вечером или лучше повременить. Стол вроде бы достаточно широк, но… Стоит ли расходовать семя?

Спутница, продолжавшая что-то втолковывать, осеклась, заметив выражение моих глаз.

Или все же не стоит? Проникать в замок я конечно не собираюсь, всего лишь разведать обстановку, но кто знает, как оно повернется. Пожалуй стоит сберечь силы… Или не стоит? Ведь помимо с-стола есть еще и кровать. Глупые хуманс-сы, глупые коротыш-шки с их з-сагадками. С-стоит рас-слабиться, или ш-ше нет?