Темпус

— Ур-рррау!

— Аумн-гумн! — вторил ему я, прорываясь вперед, в зону прямого контакта. — А-пф-ф!

Верзила, неуклюже отмахнувшись и выронив меч, инстинктивно отшанулся назад и схватился левой рукой за глаза — мой плевок кровью попал строго в цель. Выждав, пока его могучий правый кулак пролетит мимо, обдам меня ветром, я рванулся вперед. Сейчас, сейчас, пока корпус открыт! Не мешкая, я ударил громилу прямиком между ног, со всей силы, на которую был способен. Бить по челюсти? Что за вздор — это же не человек!

Из здоровяка будто выпустили воздух: съежившись и скорчившись, он осел на пол, где свернувшись калачиком беззвучно заплакал. Ай-яй-яй, как подло — вон как скрючился! Здесь должно быть подобного не делают — закон рыцарской чести все же. Сделаем вид, что он…сам. Случайно так, бац. И стукнулся. Пожалуй, мне даже жалко беднягу. Количество боли при ударе по … прямо пропорционально… им же. Гм. А с его-то размерами? Ох, не завидую.

Веревка рывка этого гада не выдержит — а сковать как-нибудь надо. Отрезать, что-ли, руки? Нет, отпадает. Без пилы долго будет, да и кровищщи… Сломать? Я с сомнением окинул взглядом бицепс толщиной в свою голову и невольно задумался. Дроу, конечно, малый не промах и намного сильнее обычных людей, но… Кто знает, какой толщины кости у этого гада? По логике вещей — толстые. И крепкие.

От носителя, прерывая мои мысли, полился поток знаний. Тролли. Изначально — дикий народ, живут племенным строем. Частично "одомашнились" при появлении людских поселений. Частично встали на службу. В основном обитают в горах. За добычей бегают по скалам так же легко, как хумансы по мощеной дороге. Даже если падают-срываются — не разбиваются.

Ох-хо-хох. Не разбиваются — это плохо. Значит кости действительнокрепкие. Вот вам и парадокс силы: сохранить жизнь намного труднее, нежели отнять.

Тем временем мыслеобразы продолжали идти: лимфоузлы над лопатками, связки под мышками, мышцы по низу шейный хрящей.

Хм? С каких это пор в шее появились хрящи?

Носитель лишь повторил череду картинок, крупным планом выделив надлежащие точки. Затем, помедлив немного, прислал картинку…тычка? Палец с убранным к огтем тыкает в мышцу — галочка. Палец промахивается — крестик. Наглядно, наглядно. Кажется не только мне доступна его память, но и наоборот — галочка с крестиком явно не из сего мира.

Лишь секундой спустя до меня дошло. Что-что, простите?

Мыслеобраз повторился с абсолютно точность. Палец с убранным когтем. Зуб даю — это палец дроу! Вернее, мой — ведь дроу это я. Каламбур, однако. Неужели их можно втягивать?

Волна согласия от носителя — вот и ответ. Тлять. Три раза тлять. Просто слов нет. Бегаю, как дикарь, с когтями на выпуск: ни почесаться, ни, простите, в туалет не сходить — пока подтираться не научился — раз пять порезался! А уж сколько царапин осталось от "ой, что-то чешется!"….

Дроу ответил целой волной мыслей, обозначающей нечто вроде " все не так просто" и сдобренной просто тоннойехидства. Нет, ну надо же, а…

Несколько минут я пытался втянуть коготь то так, то сяк. К моему возмущению ничего не получалось — он даже не шевелился! Тролль был лапушкой и экспериментировать не мешал, продолжая валяться безвольным мешком.

Хм. Возможно я делают что-то неправильно. Зачем пробовать напрягать коготь, как мышцу, если он — лишь нарост? Пусть будет…продолжением пальца. Как выкидной нож: надо — вытащили, надо — убрали. Без особых усилий, одной кнопкой.

Стоило воспринять коготь, как инородный объект — все прошло как по маслу. Вздрогнув, он плавно убрался в палец, превратившись практически в ноготь. Необычные ощущения — как изолентой обмотано. Вроде бы и есть чужеродность, а вроде и нету — все плоско, гладко и практически не ощущается.

Дальнейшее было лишь делом техники. Кое как (читай — пинками) переворачивая тролля в разные стороны, я принялся тыкать в нужные точки, периодически промахиваясь и вызывая у этой громадины мышечный спазм. Терпи, солдат! Тебе выпала великая честь послужить моим учебным… тык!..пособием.

Вскоре все было закончено. Дав громадине время прийти в себя, я не спеша сходил за связкой ключей, все так же торчавшей в чужом горле. Фу, липкая. К моему возвращению гигант оклемался и, будучи не в силах пошевелиться, злобно уставился на меня, часто помаргивая. Усевшись на грудь полностью обездвиженного гиганта, я вырастил коготь обратно и хищно ухмыльнулся.

— Где дварфы?

Тролль промолчал и первая кровавая полоса украсила его лоб. Неглубокая и даже не особо болезненная — просто царапина для острастки. Глаза у бедняги и так кровью заляпаны — а теперь ее будет еще больше.

— Где дварфы?

Снова молчание и очередная царапина, на этот раз над на предплечье.

— Где дварфы? — шея.

— Дварфы где? — грудь.

— А где дварфы? — щека.

С каждым разом я давил немного сильнее, плавно наращивая болевые ощущения. Тушка большая, места на ней много — хоть обцарапайся! И, что самое главное — не летально. Чтение мыслей работать отказывалось — возможно объект притязаний был слишкомтупой.

То, что я не отстану, до тролля дошло лишь двадцать одну царапку спустя. На его груди уже горделиво красовалось известное русское слово из…двух с половиной букв. Третью я, к сожалению, дописать не успел — громила начал колоться. Медленно же до него доходит…

— Камер-ра тр-ри. — рыкнул он. — Напр-раво две сотни шагов.

— Умничка. — поддавшись соблазну, я приблизился и лизнул его в нос. В ответ на вытаращенные глаза лишь рассмеялся: захотелось — и все тут!

— Еще увидимся. — и, подмигнув напоследок, последовал по указанному маршруту.

Настроение было игривым до ужаса. Почему бы и нет?

***

— Где-е лучши-е друзья-а? — напевая себе под нос, я подбирал нужный ключ со связки. — У нас в кл…камере!

А вот и искомое. Оп! Негромко скрипнув, дверь отворилась, открывая взору семь хмурых рож. Или морд? Лицами это сложно назвать — как из камня высекли, никакой утонченности. Дварфы, что с них взять. Рудокопы, шахтеры, да кузнецы. Тьфу. Взять к примеру нас, эльфов — экие мы утонченные натуры…

Едва зрение бородачей привыкло к яркому свету, как они попятились от двери. Невольно захотелось почесать затылок — с чего это вдруг? Шаг вперед — они назад. Что за игры, ей богу?

— Ш-што? — обиженно прошипел я. — Не нравлюс-сь?