Тень Деформации
Шрифт:
— Зачем? — желчно пожевал губами поп.
— Надо, — солнечно улыбнулся я, превратив этим и так не радостную морду лица служителя культа в сушёную урючину. — Экклезиарх, давайте не будем препираться на пустом месте, портить друг другу настроение и мешать делать своё дело. У меня это получится лучше, — развёл я лапами.
— Верю, — хмуро буркнул поп. — Только, Инквизитор, духовное окормление экипажа — МОЁ дело, — пафосно выдал он. — И ваша “просьба”, — обозначил он кавычки, аж из адамантия, тоном, — “мешает мне делать моё дело”.
— А её неисполнение, экклезиарх, мешает мне делать МОЁ, — уже без улыбки продолжил я. — Молебны вы всё равно проводите, моя просьба заключается лишь в том, чтобы провести их этаким каскадом, один за другим, охватывая максимально возможное количество
— Каких же? — многословно полюбопытствовал святоша.
— Призывы демонов, конечно, — вновь заулыбался я. — Как это плохо, греховно, императоронеугодно. И, непременно, молитву какую нибудь, коллективно и вслух читаемую. Что-то насчёт греха сношения с губительными силами. Если не знаете — я подберу, — любезно предложил я, активируя планшет.
— Излишне, — продолжал копировать ликом сухофрукт священник. — Молитвы Его Божественному Величеству я прекрасно знаю. И всё же, Инквизитор, зачем вам это? — уставился этот зануда на меня инквизиторским взором, попирая субординацию, логику и факты.
— Вы понимаете, экклезиарх, что я могу вас послать с этими вопросами в Око Ужаса, несколько глубже, нежели вам доводилось бывать с Крепостью? — осведомился я, получил кивок и призадумался.
Ну, в принципе, конечно, наглость. С другой стороны, в чём-то даже приятно: поп “лезет в бутылку” не потому, что считает Инквизиторов пугательными сказками, а потому что хочет знать, не хочет навредить. И с чего он так на добрейший и полезнейший Орден Инквизиции-то так взъелся, вместе с прочими попами? Я, признаться, изначально думал, что вопрос конкуренции: ну как же, у Адептус Муниторум и охотники на ведьм свои, и следователи, а какие-то там наглые Инквизиторы лезут в их дело. Но, видимо, причина несколько не в том, так что отвечу ка я попу, но с условием.
— Хорошо, я отвечу, — выдал я, на что поп не удержал лицо, дёрнув полезшими вверх бровями, да и в свете и ветре заметно удивился. — Взамен на ваш ответ на мой вопрос.
— Как будто вам нужно моё согласие, — желчно огрызнулся поп.
— В данном конкретном случае — нужно, — хмыкнул я. — Я хочу удовлетворить своё личное любопытство, а размахивать инсигнией по такому поводу — нарушение моих этических норм. Ну и в целом, банально неправильно, хотя прямого запрета таковому нет. Соответственно, я хочу получить от вас честный ответ на интересующий меня вопрос, без принуждения. Взамен я отвечу, на кой варп, — на последнем святоша поморщился, — мне понадобились ваши религиозные пляски, — не стал дипломатничать я.
— Что ж, спрашивайте, — фыркнул поп, судя по свету и ветру, ни варпа не поверив.
— С чем связана столь ярко выраженная нелюбовь экклезиархии Испепеления к Ордену Священной Инквизиции Империума человечества? — озвучил я интересующий меня момент.
— Нелюбовь, — фыркнул поп. — Хорошо, слушайте, Инквизитор.
И поведал мне святоша такую историю: ситуация с культом демонопоклонников на базе, дюжинолетней выдержки, на выловлении, “раскаянии и казни” культистов не закончилась. Через пару месяцев после решения вопросов с ересью, на Испепеление прибыл некий кадр. Кадр был моим коллегой, из Ордо Еретикус и, по словам попа (и ведь не врал, паразит такой), устроил на Крепости самую что ни на есть “испанскую инквизицию”. Парализовал работу всех и всяческих служб, тряс всех (акцент, как я понимаю, коллега сделал на попах, что рассказчика особо возмущало), в результате через три месяца проверки сей достойный охотник на ведьм сжёг в варп пару сотен человек, полторы сотни из которых были попами, выдал: “и больше не грешите!” — ну и срулил в варп, искать кого ещё подопрашивать.
— Что, вот просто, взял и сжёг невинных? — скептически поднял я бровь.
— Ну не совсем невинных! — взорвался поп. — Отец Гектор, бывало, зажимал в уголке прихожанку помоложе. Брат Федуллий злоупотреблял, надо признать, амасеком и лхо… Но не жечь же за это?! А этот жуткий шагоход?! Кресло Истины, как же, — бурчал поп. — Шесть раз меня на нём допрашивал! Я год после мало, что под себя не мочился, чуть все мозги мне не сжёг! А, делайте что хотите, — махнул рукой поп. — Но “любить” вас, Инквизитор,
как и вашу организацию, ни я, ни братья причин не видим.— Хм, — задумался я, но тут внимание отсеяло “Трон Истины”.
Дело вот в чём: как я в своё время обнаруживал из жутко засекреченного и пересекреченного Ордо Еретикус архива действий конкретного Ордоса (чтоб никто не догадался, чтоб еретики не узнали, к которым, несомненно, относятся все: люди, коллеги, представители своего Ордоса и даже небо, и даже Император), у охотников на ведьм, чья деятельность волей-неволей была наиболее публичной, были этакие “показательные пугала”. Жуткие, отбитые на всё отсутствие мозга кровавые мясники и сатрапы, жгущие огнём все, на что упадёт их взор. В общем, весьма примечательные Инквизиторы, работающие в лучшем стиле раннего Ордена Терры.
Но вот в архивах (так и виделся какой-то мучимый и страдающий охотник на ведьм, неохотно вываливающий информацию) было чёткое указание, что самые одиозные и огнесжигательные коллеги — проект Ордо Еретикус. Инструмент несения “страха инквизиционного” власть предержащим. Чиновникам, купцам, попам и вообще товарищам, мнящим себя неприкосновенными.
И действовали эти “пугала” с шумом, помпой, показательно “беззаконно” и запредельно жестоко. Налетели на администрацию, капище или торговый дом какой, поставили всех, кто под руку подвернулся, раком, сожгли в варп “каждого десятого” и с довольным гоготом ускакали творить свои злостные дела дальше. Обтекающие коллеги сожжённых, в большинстве своём — немалые шишки, обтекали, провожали глазами развеиваемый ветром пепел “хозяев жизни”, ну и начинали строчить кляузы и всячески возмущаться: и что сей псих, кровавый палач и отморозь делает в рядах Инквизиции, да и вообще, вы это, господа Инквизиторы, мухой метнулись да и успокоили психопатов!
На что ехидные коллеги, в уже приватной обстановке, знакомили “крикунов” с реальными прегрешениями “невинно и случайно сожжённых”, поскольку все эти “оголтелые рейды” имели перед собой весьма длительную и кропотливую работу. А жестокое и показательно “беспредельное” огнесжигание несло не только исполненный приговор, но весьма толстый намёк на отсутствие неприкасаемости, да и к сотрудничеству “владычецев Империума” весьма успешно склоняло: когда Инквизитор к тебе обращается с вопросом, а не с ходу пихает в задницу силовую пику, к нему волей-неволей проникаешься благорасположением, поскольку этот паразит и беспредельщик может, факт.
И вот, одним из наиболее “популярных” пугал Ордо Еретикус был такой весьма занятный тип, как Фёдор Квинтионович Карамазов, человек и огнемёт. Сему Лорду-Инквизитору коллеги отжалели аж пол Имперского Рыцаря (ноги, вооружение, генератор щита от весьма редкого и высокотехнологичного ОБЧР), поверх которого пришпандорили то самое Кресло Истины (весьма точный и высокотехнологичный полиграф, обойти который могли только псайкеры, начиная с бета ранга, ну и шестрёнки высшего посвящения, поскольку полиграфить те считанные проценты плоти, что у них оставались, было просто бессмысленно). И вот, рассекал Фёдор Квинтионович со свитой, на кресле-троне (изрядно напоминавшем избу на курьих ногах, ИЗНАКУРНОЖ, как оно есть, не без иронии отметил я ещё при прочтении) просторы Империума, крайне любил вщемиться на своём троне к казнимым и зачитать писцом, что прав у них нет, как и последнего слова, а пришёл к ним звиздец на курьих ногах, в морде самого Карамазова.
Вот только был сей дед “тяжёлой артиллерией устрашения”, и факт его прибычи на Рамилес хоть и возможен, но довольно странен.
— "В моём суде нет такой вещи, как прошение о невиновности. Просящий о невиновности виновен в отнятии у меня ценного времени.", — процитировал я одну из любимых и часто повторяемых фраз Квинтионыча, согласно мне известного, на что художественно перекосившийся поп злобно кивнул.
Значит, всё-таки его пугательное лордство, задумался я. Вроде бы и не очень важно, но что он со своим троном на курногах на Испепелении забыл? Надо бы разобраться, окончательно решил я, потому как либо охотники на ведьм откровенно соврали в архиве Ордена, что само по себе заслуживает их сожжения, либо причиной прибытия пугала был отнюдь не незначительный зарождающийся культ.