Тень города

— Кто бы говорил про розовые очки! Ты предлагаешь бегать по всему городу, стучаться во все двери, искать «выживших», а за нами по пятам в это время будут красться людоеды?!

— А ты! Что ты предлагаешь!

— Не ходить вокруг да около, а двигаться к чётко намеченной цели. Например, к тому бараку, где я поднял этот пистолет. Если по пути нам не встретятся эти «так называемые выжившие», значит, можешь считать, что они не встретятся нам вообще никогда.

— Иди к своему «мусорному сараю» сам, а я…

— Я не могу тебя так оставить. Я должен идти туда, куда Вашему величеству хочется, а не туда, куда правильнее.

— Ну, хорошо. Пойдём туда, куда хочется Вашему… величеству.

И они двинулись в сторону барака.

7

Пока они шли, Славик всё время опасался, что в любом месте из земли вылезет рука, схватит его подружку за тапочек и ей придётся идти босиком, и тогда она совсем уже взбесится. Или, что их неожиданно начнёт окружать стадо безмозглых людоедов, от которых не спасёт ни пистолет, ни (Славику подумалось даже и такое) осиновый кол. Поскольку улицы были полностью пусты, то парня это сильно напрягало. Девушку же, Люду, наоборот. Единственная нежить, которая им встретилась, была на Людином пятнадцатом этаже. Сам факт нападения, пока они шли, уже успел выветриться у неё из головы. Если отмотать время назад, вернуться на лестничную клетку пятнадцатого этажа и спросить у неё, что это было, то Люда подумала бы о наркоманах из соседних квартир. Поскольку девушка сутками не вылезала из квартиры, то со временем ей начинало казаться, что её соседи, в большинстве своём, «торчки» или извращенцы. Например, тот полностью голый тип — типичный тому пример. Она была уверена, что, стоило бы ей только выйти в коридор (просто, вынести в мусоропровод полиэтиленовый пакет), как обязательно какая-нибудь сволочь подкрадётся к ней сзади (какой-нибудь обкуренный соседский тинейджер), набросит на шею удавку и попытается придушить. А в это время из другой двери выползет старуха-маразматичка и примется зубоскалить. Так, что факт «нападения отморозков» казался ей обыденным и в порядке вещей. И так, как Славика, внезапно опустевшие улицы её совсем не угнетали. Наоборот, воодушевляли. Ей с детства мечталось походить-погулять, и так, чтобы на улицах никогда никого не было. Чтобы собачка соседской тётки к ней не подбегала, когда Люда выходит из подъезда и противным визгливым лаем не позорила её перед бабками на лавочке. Чтобы, когда она подходит к дороге, её случайно не обрызгал проезжавший мимо «крутой» джип с синей мигалкой. И так далее и так далее. Поэтому Люда сразу намеревалась отдалиться от того парнишки и погулять в одиночку. И она не была уверена, что улицы опустели совсем полностью. Наверняка этому кретину кто-то встретится по дороге и он примет первого же встречного за психа с зелёной пеной, да начнёт ему угрожать «пушкой». Люда должна была контролировать своего «ковбоя», чтобы тот не устроил перестрелку ни с какими гопниками. Может быть, всех эвакуировали, но ведь её и его оставили? И что же, мир тесен? Не факт, что на улице из «выживших» остались только она и её тронутый приятель с «волыной». Если судьба так разложила свои картишки, что у тронутого есть «волына», то и живые мишени тоже находятся где-то рядом. Ну, не в голову же ему себе стрелять?…

— Я не буду заходить в этот дом, — остановилась Люда сразу, как в её поле зрения попало это безобразное здание.

— Ну ладно, постоишь в сторонке, я сам зайду.

— Я хотела сказать: не хочу, чтобы и ты заходил. Думала, может, тебе приснился этот барак и на самом деле его не существует. А сейчас смотрю… И правда, вот же откуда по всем улочкам распространяется такой ужасный запах!

— Нет, а вдруг, это правда? Мы войдём-выйдем… Я ещё этот пистолет положу на то же место… И после этого на улицах опять появятся люди. А?

— То есть, ты хочешь сказать, — неожиданно сменился Людмилин тон с высокомерно-презрительного, какой бывает у всех малолеток, на нормальный, — что сейчас мы с тобой невидимки? И, типа, мы попали в призрачный мир. Ну, своего рода, в мир-полтергейст. В такое место, где Земля похожа на чучело — на глобус в полный рост… Ну, короче, вся фишка в том, что не людей не существует, а, что мы превратились в невидимок и поэтому нам кажется такая галлюцинация, что улицы, по которым мы ходим, пустынны. Про это ты, что ли?

— Ну, наконец-то! — пропел Славик. — Я уже думал, до тебя так никогда и не дойдёт.

— То есть, чтобы мы опять стали видимыми, нам нужно всего лишь войти в этот трухлявый дом и из него выйти. И проблема немедленно нормализуется.

— А я тебе про что всё это время говорил?!

— Вообще, это ты хитренько придумал, — радостно хохотнула Люда. — Реально, я лохушка. Так всё просто, а я бы никогда не додумалась. Даже если бы мне разжевали и в рот положили.

— Я же говорю, загвоздка вся — в пистолете, — радовался Славик, что хоть как-то его поняли. — Не в какой-то там эфемерной несуществующей эвакуации, а в…

Они подходили к зданию, Славик видел, что в окнах торчат всё те же решётки, дверь вышиблена, засов выбит. Всё осталось точно таким же, нетронутым, как и в прошлый раз, когда он выходил. Только одно — издалека он не мог разобрать надпись. Если даже и надпись не изменится, а останется в том же виде, в каком Слава в прошлый раз её прочитал, то, всё верно: они находятся не в мире-полтергейсте. Потому, что вселенная-полтергейст быстренько бы её переправила. И вместо того, что парень прочёл в прошлый раз, на двери было бы написано… Нечто, вроде «У ЛУКОМОРЬЯ ДУБ ЗЕЛЁНЫЙ, ЗЛАТАЯ ЦЕПЬ НА ДУБЕ ТОМ…» В общем, новая какая-нибудь бессмыслица.

— Что ты задумался?

— Да я пытаюсь прочитать надпись на двери. Ну, вон, видишь? Красной краской.

— Красной краской? А ты рассказывал, что кровью.

— Да я не помню все подробности, что я рассказывал.

Люда, в принципе, согласилась ему подыграть. Дескать: хорошо, давай сыграем в твою игру под названием «сейчас мы невидимки, а, когда войдём в один дом привидений, а потом из него выйдем, то опять станем видимками и все люди на улицах опять появятся». Но ей что-то не понравилось. То, что у неё дома, когда он в своём рассказе упоминал дверь, то говорил, что надпись на ней была сделана кровью (предположительно, свиной), а сейчас говорит, что красной краской.

В общем-то, Славик ей ничего такого тревожного не сказал, просто она почувствовала какую-то опасность и хотела остановиться, не заходить в этот дом, но с другой стороны ей казалось это глупым: секунду назад сама согласилась, а теперь — опять на попятный. Славик подумает, что у неё семь пятниц на неделе. Тем более, что к дому они подошли уже вплотную.

8

Войдя в здание, Славик попытался вспомнить, где, в каком месте находится та гора детских игрушек, с поверхности которой он поднял пистолет. Люда в это время, сначала вышла из здания, чтобы дождаться, пока этот юродивый выйдет из дверного проёма, потом убедится, что у него действительно нет пистолета и потихоньку от него смоется. Очень уж ей не терпелось побродить по полностью пустынным улицам. Проверить: действительно ли нет ни единой живой души? Или ей случайно удастся найти какого-нибудь бомжа, который заснул под забором в собственной блевотине и его, тоже как и её, забыли «эвакуаторы». Но она передумала и решила вернуться. Ей в голову пришла ещё одна шутка.

— Эй, — подошла она сзади к Славику в то время, как он отыскивал гору с игрушками, — а ты точно уверен, что у тебя всё получится?

— Ну да, — странно посмотрел он на неё. — А что?

— Просто я подумала, что, если ты найдёшь то место, из которого его поднял и ровно на то же место положишь, то в нём не будет хватать нескольких пулек. Ведь ты же стрелял из этого пистолета?

— Ну, стрелял. И что?

— А то, что ты говоришь, что он какой-то мистический.

— Ну да, мистический пистолет. Но это просто предположение. Нужно проверить все способы. То есть, «мистический пистолет» — это один из способов, которые я хочу проверить, чтобы выискать выход. Понятно так?

— Вот я и говорю. Если он «мистический», значит, мистические в нём и пули. Потому что, если стреляешь по мертвецам из «немистического» пистолета и целишься в голову, то они падают и больше не поднимаются. А, если пульки у тебя «мистические», то они должны быть ровно в том же количестве, как и в тот момент, когда ты его поднял.

— А где же я их возьму? «Мистические пульки». Короче, забей. Всё равно, я уверен, что этот способ не сработает. И не один хрен, полностью все пули в «пушкаре» или не полностью? Я думаю, что, если его вообще бы не поднимал, то всего этого бы и не было. То есть, если бы я мог бы вернуться на машине времени и повторить всё опять, то обошёл бы это здание стороной, и только таким единственным образом мог реализовать свой этот способ. Вот, что я думаю.

— Может, ты вон из той горы ломаных куколок его поднял?

— О, точно! — сам поразился Славик, — сколько хожу, её ищу, а она на самом видном месте…

— Ну что, пора выходить?

— Ага. Вот сейчас сама увидишь: как только мы выйдем из этого барака, то все люди тут же материализуются. То есть, как сама ты сказала, мы перестанем быть невидимками.

— Точно?

— Точнее не придумаешь, — хохотнул Славик. Он действительно верил, что вся проблема в пистолете. Или, может, в этом бараке. Он — как шапка-невидимка: первый раз в него входишь-выходишь и тебя не существует. — То есть, шапку-невидимку ты надеваешь. — Второй раз входишь-выходишь и получается такой эффект, как будто ты снимаешь со своей головы эту шапку; твои мозги принимают ровное положение, а не находятся в том искривлённом виде, какими были до этого, и все, тебе подобные люди делаются видимыми. То есть, проблема всего лишь в том, что у вошедшего в такое здание человека каким-то необычным образом искривляется головной мозг и человек перестаёт видеть окружающих его людей, а не в том, что сами все эти люди становятся невидимыми. Может, Люда тоже входила в это здание, только не хочет признаваться: сначала она не понимала всерьёз придуманную Славиком идею, а теперь, когда поняла, то изображает из себя чистоплюя. Мол, слишком грязный барак — давай не будем в него входить — он похож на мусорный контейнер.