Тень и Кость

— Я сказала, отпустите! — и толкнула его в грудь.

— Пока рано, — ухмыльнулся он, потащив меня в темную алею у таверны. — Хочу кое-что тебе показать.

Я дернула рукой и почувствовала приятный вес зеркала, проскользнувшего между пальцами. Затем выставила ладонь, и свет быстрой вспышкой отразился в его зрачках. Мужчина временно ослеп, тяжело кряхтя и закрывая глаза руками. Освободившись, я решила применить метод Боткина: со всей силы пнула его под колено и поддела ногой за лодыжку, — он потерял равновесие и с глухим звуком рухнул на землю.

В этот момент боковая дверь таверны открылась. Появился солдат в униформе — в одной его руке была кружка кваса, а в другой полураздетая женщина. Я с ужасом отметила, что на нем чернильная униформа стража Дарклинга. Он обвел мутным взглядом сцену: мужчину на земле и меня над ним.

— Что здесь происходит? — пьяно пролепетал он. Девушка крепче схватилась за его руку.

— Я ослеп! — завопил мужчина. — Она ослепила меня!

Опричник перевел взгляд с него на меня. Мы встретились глазами, и на его лице

отразилось узнавание. Удача от меня отвернулась. Может, никто другой меня и не искал, но это точно не касалось стражей Дарклинга.

— Ты… — прошептал он.

Я побежала. Кинулась по переулку в лабиринт узких улочек с выбивающимся из груди сердцем. Стоило преодолеть последнюю пару тусклых зданий Раевости, как я покинула дорогу и прыгнула в кусты. Ветки били меня по щекам и лбу, но я заходила глубже в лесную чащу. Позади слышались звуки погони: крики мужчин, громкое топанье. Мне хотелось бежать вслепую, но я все же заставила себя остановиться и прислушаться. Они были к востоку от меня и искали у дороги. Трудно сказать, сколько всего их собралось. Я задержала дыхание и неожиданно услышала журчание воды. Поблизости должен находиться ручей, приток реки. Если доберусь до него, то смогу замести следы, а в темноте меня отыскать станет практически невозможно. Я пошла на шум, периодически останавливаясь, чтобы проверить курс. Затем поползла по очень крутому холму, подтягиваясь с помощью веток и вылезших корней деревьев.

— Вон она! — крикнул голос внизу. Оглянувшись через плечо, я увидела, что к основанию холма движутся светлые зайчики-фонарики, поэтому я буквально впилась в землю, которая скользила между пальцами, а мой каждый вдох обжигал легкие. Добравшись до вершины, я залезла на край обрыва и посмотрела вниз. Приметив блеск луны на поверхности ручья, я почувствовала прилив надежды. Затем скатилась по крутому склону, отклоняясь назад, чтобы хоть как-то удержать равновесие и двигаться максимально быстро. Из-за спины доносились крики, и, оглядываясь, я видела силуэты своих преследователей на фоне ночного неба. Они добрались до вершины холма.

Меня охватила паника, и я кинулась бежать по склону; галька градом осыпалась в ручей внизу. Склон оказался слишком крутым. Я оступилась и полетела вперед, оцарапав руки при твердом приземлении на землю. Мне не удалось остановиться, и я кувыркнулась в ледяную воду. На долю секунды показалось, что мое сердце остановилось. Холод трансформировался в руку, обхватившую мое тело в безжалостной ледяной хватке. Затем я вынырнула на поверхность и вдохнула драгоценный воздух, прежде чем течение снова потянуло меня на дно. Не знаю, как далеко меня унесло. Все мои мысли были заняты мечтой о следующем вдохе и тем, что мои конечности онемели. Наконец, когда я уже подумала, что никогда не вынырну, течение вынесло меня в спокойный тихий ключ. Я вцепилась в камень и вытащила себя на небольшой клочок земли. Встала на ноги, скользя подошвами по гладким речным камням и горбясь под весом промокшего кителя. Не знаю, как мне это удалось, но я продолжила путь в лес и спряталась в густой кустарной роще, рухнув на землю и дрожа от холода.

После столь приятного купания у меня начался кашель. Эта ночь была достойна звания худшей в моей жизни! Китель насквозь промок. Ноги окоченели в ботинках. Я вздрагивала от любого звука, боясь, что меня нашли. Меховая шляпа, рюкзак с едой и новый спальный мешок затерялись где-то в ручье, потому моя провальная экскурсия в Раевость была впустую. Мешочек с деньгами пропал. Хоть нож все еще был прикреплен к бедру!

Где-то к рассвету я позволила себе призвать немного света, чтобы высушить ботинки и согреть озябшие руки. После этого задремала и видела сон о Багре, приставившей нож к моему горлу, ее хриплый смех эхом раздавался в ушах. Проснулась я от собственного сердцебиения и шороха неподалеку. Засыпала я в укрытии, прижавшись к стволу дерева за кустами. С моего места никого не было видно, но вдалеке слышались голоса. Я замешкала и замерла на месте, не зная, что делать дальше. Если шевельнусь, то рискую выдать свое местоположение, а если затихну, то меня всё равно найдут — это всего лишь вопрос времени.

С приближением звуков мое сердцебиение участилось. Я взглянула поверх листьев на коренастого бородатого солдата. В его руках было зажато ружье, но я знала, что меня ни за что не убьют. Я слишком важная персона. Это давало мне преимущество. «Тебя не схватят, — пришла мне в голову мысль с внезапной уверенностью. — Ты не вернешься назад». Я крутанула запястьем, и в мою левую ладонь скользнуло зеркальце. Другой рукой достала нож из стали Гриш. Тихо присев на корточки, я прислушалась и стала выжидать, наблюдая, как бородатый солдат подходит к кустам, наматывает круги и останавливается в шаге от меня. Я была напугана, но с удивлением поняла, что часть меня сгорает от нетерпения. По шее солдата текла капелька пота, а солнечный свет блестел на дуле ружья, и на секунду мне показалось, что он смотрит прямо на меня. Но тут из глубины леса раздался клич, на который солдат ответил:

— Ничего!

А затем, к моей радости, развернулся и ушел. Я прислушивалась к звукам удаляющихся шагов, голосов, шума. Неужели я настолько везучая? Может, они каким-то чудом спутали след животного или другого путника с моим? Или это какой-то трюк?

Я ждала, дрожа всем телом, пока не услышала относительную тишину леса, крики животных и птиц, шорох ветра в деревьях. В конце концов, спрятала зеркальце обратно в перчатку и сделала глубокий вдох. Убрав нож в ножны, я плавно встала. Потянулась за влажным кителем, валяющимся на земле, и замерла при безошибочном звуке тихих шагов позади. Я развернулась с выбивающимся из груди сердцем и увидела человека, частично скрытого за ветками всего в паре шагов от меня. Я так сосредоточилась на бородаче, что не додумалась поискать кого-то у себя за спиной. В тот же момент нож вновь оказался у меня в руке, а зеркало было поднято над головой. Мужчина бесшумно вышел из-за деревьев. Я уставилась на него во все глаза. Должно быть, у меня галлюцинации, но это… Мал!

Я открыла было рот, но он насторожено прижал палец к губам и сомкнулся со мной взглядом. Затем замер, прислушался и указал мне следовать за ним, растворяясь в лесных тенях. Я схватила китель и поспешила вперед, изо всех сил пытаясь не отставать. Задача не из легких, между прочим!

Парень двигался без единого шороха, тенью проскальзывая между веток, будто видел дороги, которые были невидимы для чужих глаз. Он вывел меня обратно к ручью, на мелководье, где мы смогли спокойно его перейти. Я скривилась, когда ледяная вода вновь намочила мне ботинки. Выйдя на другой стороне, мы начали ходить кругами, чтобы спутать следы.

Меня распирало от вопросов, а мысли путались, делая скачки с одной на другую. Как Мал нашел меня? Искал ли он меня с другими солдатами? Он помогал мне, но что это значило? Мне хотелось прикоснуться к нему, чтобы убедиться, что он настоящий. Закинуть руки ему на шею и выпалить слова благодарности. Поставить ему фингал за все то, что он наговорил мне в Малом дворце.

На протяжении многих часов мы бродили в полной тишине. Периодически он указывал мне остановиться, и я ждала, пока он скрывался в кустах, чтобы замести наши следы. Где-то после полудня мы начали взбираться по скалистой тропе. Я не знала точно, куда принесло меня течением, но была практически уверена, что меня ведут в Петразой. Каждый шаг отдавался болью. Ботинки еще не высохли, и на ступне начали появляться новые мозоли. От той треклятой ночи в лесу у меня до сих пор болела голова, тело ослабло от недоедания, но я не жаловалась, а лишь молча шла вверх по горной тропе. Когда тропинка закончилась, я стала карабкаться по скалам, пока ноги не задрожали от усталости, а в горле не запекло от жажды.

Когда Мал наконец объявил привал, мы забрались высоко-высоко в горы, скрытые от глаз огромным залеганием скалы и парочкой чахлых сосен.

— Мы на месте, — сказал он, роняя рюкзак на землю. Затем ловко скользнул вниз по скале, чтобы скрыть мои следы, оставленные при восхождении.

Я благодарно осела на землю и закрыла глаза. Ноги гудели от напряжения, но я боялась, что если разуюсь, то уже никогда не обуюсь снова. Я опустила голову, но заснуть не удавалось. Еще рано. В моем разуме роились тысячи вопросов, но лишь один не мог подождать до утра.