Тень колдуна

— Не гони лошадей, Ганс. — Он повернулся и помахал рукой. — Нэт, останься здесь и не пускай никого, пока мы не пришлем за ней другую повозку. Арлас, давай-ка отведем его в штаб, и пусть там с ним повозятся.

— Почему, черт возьми, я должен оставаться здесь? — обиженно спросил Нэт.

— Потому что я не хочу, чтобы ты ехал в одной повозке с этим, — мрачно ответил начальник, указывая на арестованного.

Ганс с облегчением покинул комнату, где ужас не был иллюзией. Поскольку Нэт выглядел так, словно был способен сжевать наковальню, не то что Ганса, тот позволил себе невинное озорство, подмигнув здоровяку и послав ему ехидную мальчишескую ухмылку. Лицо Красного перекосилось от ярости, и он сделал было шаг вперед, но младший сержант одернул его, а Ганс вслед за Арласом вышел из комнаты. Тив замыкал шествие. Ганс обнаружил, что спускаться по лестнице со связанными за спиной руками не так уж трудно, если держать спину прямой. Он решил, что это хорошее упражнение для поддержания равновесия.

Когда его погрузили в повозку и отвезли в штаб городской стражи, расположенный в нескольких кварталах от гостиницы, он узнал, что троица Красных появилась столь быстро и была так агрессивна потому, что некто неизвестный письменно донес о том, что на постоялом дворе творится что-то ужасное.

Здесь, в штабе, он сделал еще одно открытие, которое потрясло его настолько, что он долгое время не мог вымолвить ни слова: оказывается, Шедоуспан пробыл под землей не три часа, а двадцать семь.

Глава 18

Ни Гайсе, ни Римизина не было в штабе, когда туда доставили пленника в зловещем черном костюме. Был только Синглас. Горестно лепеча что-то по поводу Ганса, стражник, лицо которого напоминало пончик, казалось, был готов расплакаться. Естественно, не в его власти было уберечь Ганса от ареста: подозреваемого посадили под замок. Но по крайней мере ремни были срезаны с запястий Ганса... после того, как его провели по гулкому коридору и втолкнули в мерзкую тесную камеру. Ему хотелось только одного: чтобы цвет стен в ней был другим. Он был по горло сыт серым камнем.

Прильнув к решетке, преступник Ганс потребовал, чтобы его навестил Аркала.

— Сам магистр магов Фираки! — отозвался охранник с лошадиной челюстью. — Не слишком ли много чести?

— Ничуть. Мы с ним друзья, и потом я никого не убивал. Ты же слышал Сингласа. Кроме того, девушку убили много часов назад. И еще, — торопливо добавил Ганс, видя, что охранник хмыкнул и открыл рот, чтобы возразить, — если ты собираешься сказать «Вы все так говорите», то тебе лучше убить меня на месте, потому что, когда я выйду отсюда, я напомню тебе об этой твоей гнусной ухмылке.

Добродушное выражение на лице тюремщика сменилось злобной гримасой. Он хотел было ответить, но взгляд пронзительных черных глаз остановил его, и смуглый юнец в камере продолжил:

— Лучше бы тебе удостовериться в том, что все сказанное о моей дружбе с Аркалой правда, прежде чем ты сделаешь что-нибудь необдуманное, — сказал арестованный. — Ты можешь спросить об этом моего друга Гайсе или моего друга Римизина, или…

— Ах-х-х вот оно что! — в бешенстве прошипел тюремщик, размахивая рукой. — Готов поспорить, раньше глаза у тебя были синими, пока ты не наполнился дерьмом по самые брови!

Однако он воздержался от дальнейшего и ушел, как надеялся Ганс, чтобы посоветоваться с начальством. Ганс смотрел ему вслед через решетку, покусывая нижнюю губу.

Аркала многим обязан ему за устранение Корстика, в результате которого более молодой маг сделался главным чародеем Фираки, а значит, главным ее гражданином. Аркала был главой ФСК — Фиракийского Союза Кудесников — и Верховным Магом, что здесь приравнивалось к должности Верховного Магистра.

После непереносимо долгого ожидания Ганс проверил-таки решетку маленького окошка камеры, которая была сделана из толстых, не тронутых ржавчиной и хорошо укрепленных железных прутьев. И вот появился наконец Аркала в красивой, шитой серебром тунике и с нахмуренным челом.

Среднего роста и возрастом около тридцати пяти Аркала уже начал лысеть. Плешь образовалась в середине золотисто-рыжей шевелюры, отчего лоб чародея казался очень высоким. Волосы на голове были немного темнее висячих усов, которые были ухожены и подстрижены. Он был строен и тонок в кости, однако не слишком худ, каким он, вероятно, был еще лет десять назад. От Ганса не ускользнула прекрасная выделка ткани и великолепный цвет дорогой туники, которую Верховный Маг и Магистр Аркала надел поверх сизо-серых обтягивающих штанов и высоких черных сапог. Его длинный плащ с темно-красной каймой был черен, как рабочий костюм Ганса, но много дороже.

У Магистра магов Фираки не было при себе никакого оружия, даже маленького ножа. Лишь тонкий белый полуторафутовый хлыст, согнутый вдвое, был заткнут за свободный пояс из мягкой белой кожи. В поясе была проделана специальная петля для хлыста. Все это никак не напоминало оружие.

Большие глаза мага были ярко-синего цвета и смотрели прямо на Ганса, скорее даже внутрь его.

— Ганс! Что ты здесь делаешь?

— Кто-то подставил меня, — сказал Ганс, — но если ты сейчас скажешь «Все вы так говорите», я клянусь, что вернусь и буду преследовать тебя даже после того, как меня повесят.

Аркала не засмеялся, но и не казался оскорбленным.

— Я ничего подобного не думал и никогда не подумаю, если речь идет о тебе. Кроме того, в этом городе мы не вешаем убийц.

— Что ж, — сухо сказал Ганс, — это радует. А что вы с ними делаете?

— Сажать на кол перед храмом признано лучшим средством для устрашения убийц, — сказал Аркала. — Но, разумеется, это не имеет никакого отношения к тебе. Расскажи мне, что случилось.

Потрясенный грозящим наказанием, — но все же заметно приободрившийся, Ганс изложил свое дело, сопровождая рассказ тонкими намеками на то, что Аркала ему кое-чем обязан. Аркала сделал нетерпеливый жест.

— Я не правитель Фираки, Ганс, и не могу приказать освободить тебя. Однако я могу и буду настоятельно рекомендовать, чтобы Красные послали в тот дом Малисандиса.

Ганса это не слишком утешило.

— А кто такой Малисандис?

— Сыскная работа в городе, ээ... управляемом магами, несколько отличается от принятой повсеместно, — сообщил ему маг. — Люди могут не оставить после себя следов или запахов, но они обязательно оставят после себя отпечатки, Ганс: отпечатки своей ауры. Малисандис — это маг, приписанный к городской страже. Здесь, в Фираке, многие преступления раскрываются с его помощью... при условии, правда, что они не были совершены на открытом воздухе. Аура имеет свойство рассеиваться столь же быстро, как и запахи.

Ганс огорчился, когда услышал о предстоящем новом столкновении с колдовством. То, что колдовство призвано помочь ему, было хуже страха; это было унижение. Он выдавил из себя лишь один тихий звук:

— Ох.

Аркала улыбнулся. Он хорошо понимал нетерпение этого юноши.

— Ради тебя, Ганс, я прослежу, чтобы Малисандис немедленно отправился туда, где была убита несчастная женщина. Пожалуйста, наберись терпения, Ганс, — сказал он и осекся под убийственным взглядом молодого человека. Аркала сделал жест, похожий на просьбу.