Тень победы

То, что случилось в. следующее мгновение, несказанно удивило Буцаева. Словно уловив его мысленный сигнал, Белов обернулся и встретился с ним взглядом.

Саша остановился и подошел к стеклу; как сделал это когда-то в свой прошлый приезд. Только тогда он радостно улыбался Лайзе, а сейчас — иронично —

Буцаеву. Они встали, глядя друг другу в глаза, как два боксера на ринге в последние секунды перед боем. Время для них прекратило свое течение.

Поединок этот длился с полминуты. Наконец Роман Остапович недобро ощерился; тонкие стрелки его черных усов дрогнули и погнали время вспять: без двадцати четыре, без четверти три, без десяти два… Он со значением кивнул Белову, отвернулся и зашагал прочь. И ни разу не оглянулся.

Для Саши эта встреча не стала сюрпризом. Он ожидал чего-то подобного и был к этому внутренне готов. Когда он подошел к встревоженной Лайзе, Степанцов уже стоял в очереди к столику паспортного контроля.

— Нас встречают, — сказал ему Белов совершенно спокойным голосом.

Лайза схватила его за руку и с дрожью в голосе сказала, что ей страшно..

— Не бойся! Все под контролем, — успокоил ее Белов, показывай на группу из трех человек, прибывших другим рейсом…

Один из них, лысый, с объемистым черепом классической формы, здорово смахивал на певца Розенбаума, только без кофра с гитарой. Второй, с простым русским лицом, глазел на заокеанские чудеса как деревенский увалень, впервые попавший в большой город. Он довольно заметно прихрамывал на одну ногу. Третий старался не привлекать к себе внимания, но, увидев его, забыть уже было невозможно. Мощная статная фигура, короткий, с проседью, ежик

стриженых волос, сильные руки, загорелое лицо старого вояки, на котором выделялся белый шрам… Панчер, у которого всегда есть шанс. Дмитрий Андреевич Шмидт.

— Лайза, — тихо сказал Белов. — Никогда ничего не бойся. Нас не выбить из седла. Никому!

Частично, успокоенная Лайза прижалась к нему плечом. Так ей было спокойнее.

Черный лимузин уносил Буцаева обратно в город. Ему и в голову не пришло следить за боксером и Беловым. Уже одно то, что они прилетели вместе, говорило о том, что они и в дальнейшем будут действовать вместе. А какой смысл следить за боксером, если с этой задачей гораздо лучше справятся пресса и телевидение? Нет, он думал совсем о другом: о том, как уничтожить Белова.

С одной стороны, Роман Остапович понимал, что этого ухаря голыми руками не возьмешь. У него было предчувствие, что в открытом противостоянии Белов снова окажется сильнее. Этот типу с был первым человеком на его жизненном пути, перед которым-он так позорно спасовал. Буцаев никак не мог взять в толк, почему? Может, Белов его сглазил?

Но, с другой стороны, весь его криминальный опыт подсказывал ему, что на любого молодца можно найти управу. «Все мы смертны и все под Богом ходим», — думал Буцаев.

Нет, Белова надо уничтожить не с помощью грубой силы, а хитростью. Даже не хитростью, а умом! Но вместе с тем сделать это не исподтишка, а громко, даже с грохотом! Дать хороший урок этим зарвавшимся новым русским, которые в последнее время повалили — в Америку обделывать свои темные делишки.

Словом, расправа должна быть показательной, но Роман Остапович при этом останется за кадром, в тени. Как это осуществить технически, Буцаев пока не знал. Выстрел из винтовки с оптикой в данном случае не годился — слишком банально и традиционно для Америки.

Расстрел из автоматов в стиле Коломбо Белые Гетры? Уже ближе к идеалу, но… Клиент должен помучиться перед смертью, умереть в адском пламени в страшных муках. А смерть через расстреляние, как говорили раньше в России, слишком гуманна для такого человека, как Белов. Что же в этом показательного? К тому же — небезопасно. В двадцать первом веке палить в Нью-Йорке из автоматов себе дороже. Полиция тут же оцепит весь район, и кто-нибудь из стрелков обязательно попадется в лапы копов, а уж потом ниточка приведет к Буцаеву.

И пусть официально никто ничего не докажет, Романа Остаповича замучают проверками и инспекциями. За ним установят наблюдение, потом к делу подключится налоговая служба… Словом, кончится спокойная жизнь. Нет, расстрел тоже не годился. Нужно найти другой способ наказания провинившегося. Буцаев лихорадочно метался от варианта мести к другому, но ничего гениального в голову не приходило…

Реваз, сидевший за рулем, опустил перегородку из пуленепробиваемого стекла, отделявшую салон от водителя.

— Босс! — сказал он. — Вы не забыли, что через два дня наступает срок выплаты страховки за автомобили?

Буцаев отмахнулся.

— Отстань! Не до того сейчас! Мне и так… — он осекся, поднял глаза на Реваза. — Что ты сказал?

— Я сказал, что пора выплачивать страховку на следующий год, — несколько испуганно повторил Реваз, и загодя начал оправдываться. — Все-таки лимузины — вещь дорогая, и…

Роман Остапович мгновенно ушел в себя и уже его не слушал. «Лимузин… Страховка…» — завертелось у него в голове, как пластинка…

XXXVI

На выходе с таможенного досмотра Степанцова караулила целая толпа репортеров. Все случилось так быстро, что никто и опомниться не успел. Невесть откуда набежали журналисты с диктофонами; пузатый здоровяк легко вскинул на плечо профессиональный «Бетакам» и включил яркую лампу подсветки; дикторы спортивных каналов, модно одетые и с безупречной стрижкой, наперебой тыкали в лицо Сергею микрофонами, напоминавшими противотанковые гранаты в поролоновых чехлах.

Степанцов отвечал на вопросы, такие традиционные и предсказуемые, что ему даже не приходилось задумываться над ответами. Белов и Лайза не успели вовремя увернуться, и теперь их тоже осаждала пишущая и снимающая братия.

Саша старался отделаться общими фразами, а Лайза, как человек, гораздо лучше знающий американскую специфику, тут же завела разговор о благотворительности; в частности, о спортшколе «Гладиатор», открытой по инициативе директора Красносибирского комбината, и о том, что Степанцов в ней преподает. Тут уж не было смысла скрываться, Белову пришлось признать, что он и есть тот самый спонсор спортивных учреждений из далекой заснеженной Сибири.

Камеры мгновенно повернулись к нему. В Америке очень любят слова спонсор, меценат и филантроп. Улыбающееся лицо смущенного Белова показали в новостных выпусках два общенациональных канала и четырнадцать кабельных. Импровизированная пресс-конференция продолжалась почти полчаса. Ватсон, Витек и Шмидт не стали дожидаться ее окончания. Они сели в такси и отправились в гостиницу, номера в которой были забронированы заранее — еще по факсу из Москвы…