Тень разума

– Иногда наши ранние переживания влияют на то, как мы реагируем во взрослом возрасте, – доктор говорила спокойно, но уверенно. – Это называется повторяющимся паттерном поведения.

– Что за психологические штуки вы мне тут рассказываете? – Лесли нахмурилась; её голос стал резким, почти враждебным. Атмосфера в комнате изменилась, наполнилась напряжением. – Я пришла за помощью, а вы меня запутываете!

Доктор слегка поправила очки, сохраняя безмятежное выражение лица.

– Извините, возможно, я выразилась слишком профессионально. Я имею в виду, что иногда мы повторяем в жизни то, что случалось с нами в детстве, даже не осознавая этого, – её голос был мягким.

Лесли почувствовала, как внутри закипает раздражение; её лицо покраснело, дыхание участилось.

– Вы хотите сказать, что это я виновата?! Что это всё в моей голове?! – её слова звучали как обвинение; глаза метали молнии.

– Никто не говорит о вине, Лесли, – мягко возразила доктор. – Я лишь предлагаю рассмотреть, как ваши чувства и действия влияют на отношения. Это может помочь вам разобраться и найти решение.

– Знаете что? – Лесли резко встала; её движения были порывисты, словно она пыталась сбросить невидимые оковы. Она схватила сумочку и направилась к двери; каблуки громко стучали по паркету. – Я думала, вы профессионал, а вы просто обвиняете меня! Лучше я сама разберусь со своими проблемами.

Доктор осталась сидеть; её лицо сохраняло невозмутимость, но в уголках губ мелькнула едва заметная ухмылка. В полумраке комнаты её силуэт казался статуей, неподвижной и загадочной.

– Если вы захотите продолжить работу над вашими чувствами, я буду рада помочь, – произнесла она; её голос был мягким, но в нём звучала нотка, от которой по спине пробегал холодок.

На выходе Лесли бросила взгляд на стены кабинета, где висели многочисленные дипломы и сертификаты в изящных рамах. Золотые буквы блестели в тусклом свете, придавая им почти мистическое сияние. Её взгляд остановился на одном из них: «Вручается доктору Люсии Андерс за выдающиеся достижения в области психологии».

Она повернулась, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на вызов и горечь, смешанные с непонятным страхом.

– Спасибо за помощь, доктор… Андерс, – произнесла Лесли с явным сарказмом, выделяя каждое слово; её голос дрожал от сдерживаемых эмоций.

Люсия встретила её взгляд спокойно, слегка наклонив голову; её глаза блестели в полумраке, отражая отблески непонятных мыслей.

– Всегда рада помочь, Лесли, – ответила она, и в её голосе прозвучала нотка, от которой Лесли почувствовала почти несдерживаемое раздражение.

Лесли фыркнула, бросив последний недовольный взгляд, и вышла из кабинета, громко хлопнув дверью. Эхо звука разнеслось по коридору, словно отголосок чего-то неизбежного.

Когда дверь за ней закрылась, в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем настенных часов и шёпотом ветра за окном. Люсия на мгновение задержала взгляд на двери, затем медленно выдохнула, словно сбрасывая напряжение. В уголках её губ появилась едва заметная улыбка.

Она поднялась и подошла к высокой книжной полке, занимающей целую стену кабинета. Пальцы нежно скользили по корешкам книг – её личной коллекции, каждой из которых она уделила время и внимание. Классики психоанализа, современные исследования, философские трактаты – всё это составляло часть её самой. Эти книги были не просто источником знаний, но и отражением её внутреннего мира. Она испытывала особую связь с ними; они были её безмолвными спутниками в долгом пути самопознания.

Люсия протянула руку к выключателю и погасила основной свет в кабинете. Помещение погрузилось в полумрак; лишь мягкий отблеск солнца пробивался сквозь обильное скопление туч, что взяли его натиском. Большое окно отбрасывало длинные, причудливые тени на стены, создавая незримые шедевры искусства. Люсия любила это время – когда день уступает место ночи, а мир окутывается загадочным сумраком. В этом мраке она чувствовала себя как дома, словно истинная сущность пробуждалась с приходом темноты.

Её взгляд остановился на небольшом зеркале в изящной серебристой раме, стоявшем на полке среди книг. В отражении она увидела приятное и чуть худощавое лицо с ямочками на щеках, свои зелёные глаза за очками, в которых читалась доброта, сочувствие и понимание, выразительные брови и тонкие губы. Она слегка улыбнулась, но улыбка не достигала глаз.

Подойдя к своему столу, она нажала незаметную кнопку, спрятанную за ножкой. С тихим щелчком открылся потайной ящик. Внутри лежал старый кожаный блокнот с потрёпанными краями и несколько небольших коробок, хранивших страшные тайны. Атмосфера в комнате изменилась, наполнилась ощущением загадочности и скрытой опасности.

Она аккуратно сняла очки и вынула контактные линзы, которые меняли цвет глаз. Сложив их в одну из коробок, она на мгновение закрыла глаза, ощущая свободу от маски, которую носила весь день. Когда она снова открыла глаза, в зеркале отразились холодные голубые глаза, в которых не было и следа прежнего тепла.

Большую часть места в ящике занимал нож в специальном багровом чехле, на котором красовались золотистые узоры, напоминающие древние символы. Люсия осторожно достала его, чувствуя приятную тяжесть в руке. Острое лезвие блеснуло в последних лучах солнца, отражая тусклый свет, и на мгновение показалось, что по клинку пробежала красная искра.

Она посмотрела на своё отражение в стальном клинке. Металлическая рукоять ножа была идеально подогнана под её руку, украшенная тонкими древнегреческими узорами, символизирующими переход души из мира живых в загробный. В этом отражении она видела свою истинную сущность – без масок и притворства.

– Так-то лучше, – тихо произнесла она, смотрясь в отражение; уголки губ приподнялись в заметной улыбке, которая выглядела зловеще. В глазах появилось что-то тёмное, почти нечеловеческое.

Сунув нож обратно в чехол и спрятав его во внутренний карман лёгкой осенней куртки, она присела за стол. Откинувшись на спинку кресла и закинув ноги на стол, уставилась в окно. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, отдавая небо густым тучам, которые наползали, словно тяжёлые тени. Капли дождя всё ритмичнее стучали по стеклу, создавая монотонный, гипнотический звук.

Люсия любила задерживаться на работе. Она считала, что чем больше людей она "спасёт", тем больше ей можно будет убить – самообман, который помогал ей не сойти с ума. Это был её личный баланс, её способ оправдать свои убийства перед самой собой. Она понимала, что это бессмыслица и безумие, но предпочитала верить в такое равновесие, чем просто поддаться своему порыву и убивать бесконтрольно. Возможно, именно поэтому её ещё не поймали.