Тень Ворона

– Причин чего, Брюидд? – не понял Бенрольн. Он не шелохнулся, чтобы поближе посмотреть кольца.

– Издавна существовало много орденов, – пояснила она. – Я точно даже не знаю, сколько. Не уверена, что кто-нибудь даже примерно определит их количество, но… Всегда было только десять Целителей. Если умирает один, то обязательно взамен родится другой. А теперь нас только шесть, – она ткнула пальцем на кольцо, которое брала в руки. – Вот один из пропавших.

– Ты хочешь сказать, что ордена… как… – Сэра не могла подобрать правильного сравнения.

– Как броневая экипировка, – закончила фразу Брю-идд. – Тебе талант дается при рождении и остается с тобой, растет вместе с тобой, пока не становится твоей собственной кожей. Когда ты умираешь, кожа счищает с себя все, что было твоим – твой запах, твою фигуру, звук твоего голоса. А вот если это всего лишь броневая экипировка, то она снимается, как одежда, и ищет следующего, кому подойдет.

Она поставила локти на стол и задумчиво подперла подбородок руками.

– Орден не приходит к кому попало. – Она кивнула головой в сторону Сэры. – Ты все равно стала бы магом, даже если не была бы Вороном. Твой муж в любом случае все равно бы пел. Бенрольн все равно был бы одним из тех, кто знает, когда грянет буря. Орден приходит к тому, кто к нему готов.

– Поэтому они сделали эти камни, – мрачно заметил Бенрольн, – каждый камень означает, что Вечный Странник появился вне ордена.

Брюидд кивнула. Она посмотрела на Хенну.

– Ты сказала, что колдуны Пути, все эти мастера, обнаружили, что некоторыми камнями пользоваться не могут. Думаю, что они отобрали орден слишком быстро, частички личности еще крепко прицепились к камням. Я только один раз встречалась с подобным явлением, когда имела дело с Памятью Ворона.

– Памятью Ворона? – не понял Бенрольн.

– Памятью Ворона, – повторила Брюидд. – Это случается только тогда, когда Ворон погибает насильственной смертью. Ворон может направить энергию, которая всегда возникает в момент смерти, ордену, и в результате получает ложную жизнь, пока не осуществит месть его врагу.

– Но здесь не только камни Ворона, которые… – Сэра замолчала, потому что не знала, как объяснить.

– Нет, – Брюидд отобрала шесть колец. – Здесь Жаворонок, пара Воронов, Охотник и Бард, эти все содержат в себе часть личности их последнего носителя. Они ограничены и привязаны к камням, поэтому они не могут действовать как Память Ворона. Но бьюсь об заклад, колдуны, которые пробовали носить их, получили неожиданный сюрприз.

– Ты знаешь, что с ними делать? – спросила Хенна.

– Еще нет, – ответила Брюидд. – Ты не возражаешь, если я их возьму? – она указала на драгоценности.

– Нет, – ответила Сэра. – Может, ты можешь разгадать, что с ними делать, как освободить ордены, это больше, чем удалось Хенне и мне.

Брюидд кивнула и сгребла кольца в мешок Сэры.

– Скажи своему мальчику, чтобы пришел завтра к моему фургону, когда свернем лагерь, – сказала она.

– Леру? – Сэра внимательно посмотрела. Брюидд кивнула.

– Я знаю об Охотниках кое-что, это ему будет интересно. – Она встала из-за стола. – Я знаю гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Но делюсь только с теми, кто мне нравится. Твой мальчик был утомлен и удручен, но даже виду не показал, что он сердит и устал выполнять приказы всего моего клана. Кроме того, он учтивый и благородный. Мне он нравится. – Она посмотрела на Бенрольна.

Он рассмеялся и тоже поднялся из-за стола.

– Я люблю тебя, бабуля. – Он наклонился вперед и поцеловал ее в щеку. – Перед дракой пойду немного посплю. Брюидд, если хочешь, можешь оставить мермори, пока не решишь загадку с кольцами. Спокойной ночи.

Брюидд повернулась к Сэре.

– Как честная женщина, скажу тебе, что я не училась мудрости у тех, кто младше меня. Я думала, что мне нужно будет довести до сознания: то, что он делал, чтобы получить золото, неправильно. Я никогда не пыталась найти ему взамен какое-то другое занятие. Спасибо тебе.

Сэра покачала головой.

– Боюсь, тебе за это нужно благодарить Хенну.

Хенна улыбнулась и встала.

– Всегда рада буду помочь. Поддерживаю Бенрольна: пора спать. Я могу проводить вас до фургона?

Брюидд рассмеялась и подмигнула Сэре.

– Я скажу «да» только потому, что симпатичный молодой Защитник ждет на улице.

Сэра рассмеялась, потом зевнула и направилась в свою палатку.

– Сэра, проснись, – мелодичный голос Хенны звучал во сне.

– Мама, – шептал Джес.

От звука Сэра села и сразу же открыла глаза.

– Джес, ты в порядке?

Он очаровательно улыбнулся.

– В порядке, мама. Но ты разбудишь весь лагерь.

Сэра зевнула и попыталась понять, почему они ее разбудили и что сказал Джес. Было еще темно, и все, кроме нее, лежали. Хенна слегка коснулась ее руки.

– Тебе снились кошмары, – сказал Лер, перевернувшись на бок, чтобы ее лучше видеть.

Когда он это сказал, она сразу вспомнила. Таер сидел на троне из дуба, ясеня и рябины, а вокруг него совершалось колдовское заклинание. Он играл одну из своих песен, которую обычно исполнял в таверне, хотя она не могла точно припомнить, какую. Она подбежала к нему, упала у его ног на колени и преклонила голову на его колени, как обычно, когда ей снились ужасные кошмары после смерти ее брата. Но было что-то не так. Он продолжал играть, полностью игнорируя ее присутствие. В конце концов она дотронулась до его руки и закричала. Его тело было теплым, она ощущала под пальцами биение его пульса, но она знала, что он мертв.

Она нервно пробежала пальцами по волосам.

– Спасибо, что разбудили, – сказала она и снова легла.

– Что тебе приснилось? – спросила Хенна.

– Я не помню, – солгала Сэра. Она твердила себе, что талант предвидения в ней отсутствовал. Это всего лишь сон.

Она легла и уставилась в потолок. Она знала, что Джес и Лер уверены, что найдут Таера целым и невредимым. Единственная проблема будет, как его оттуда вызволить. Но Сэра была слишком опытной, чтобы верить в счастливый конец.

Может быть, он уже мертв.

Она никогда не говорила Таеру, что любит его. Ни разу.

Она делала все от нее зависящее, чтобы быть хорошей женой. Пыталась стать тем, в ком он нуждался, как в хорошем товарище. Она знала, что он взял на себя ответственность и не ждал от нее слов любви.

Как он ошибался!

Таер считал себя виноватым по многим причинам: что она вынуждена была выйти за него замуж, что она была очень молода. Их брак освободил его от бремени наследования пекарни, и за это он тоже чувствовал свою вину. Он добился свободы себе, но она потеряла свою, потеряла шанс воссоединиться со своим народом. Если бы она хоть раз сказала, что любит его, он бы ответил ей, что любит ее тоже.