Тенепад

Нож Флинта двигался ровно. Вскоре последовал ответ:

– Он был юным.

– Ему почти исполнилось четырнадцать, - сказала я. Слезы в моих глазах были не из-за лука. Проклятье. Я хотела поговорить о детстве Флинта, а не о своем. История брата была слишком опасной. Фаррал был слишком юным и разозленным, чтобы признать силу молчания. Но я давно выучила этот урок, я не должна была говорить о нем.

– Нерин, - тихо сказал Флинт.

Я перестала резать лук и посмотрела через стол на него. Его взгляд был спокойным, а глаза – чистыми, как лесной пруд под зимним небом. Прекрасные глаза. Я и не замечала, какой красивой формы его губы – тонкие и сжатые в линию, я лишь раз видела его улыбку. В остальном его лицо было обычным, в шрамах. За время в хижине его волосы отросли. Как и борода со щетиной.

– Что? – спросил он, рука с ножом замерла.

– Ничего, - меня будто застали подглядывающей. Словно я заглянула в запретную комнату. Мои мысли смущали меня.

– Сомневаюсь. Ты меня разглядывала.

– Я пыталась понять по длине твоих волос, сколько дней прошло.

Флинт провел рукой по голове. На миг на его лице проявилось удивление.

– Больше месяца, - сказал он. – У тебя слезы в глазах.

– Это лук.

Он отложил нож и посмотрел на меня так же оценивающе, как я до этого.

– Расскажи о брате. Он умер из-за болезни? Случая? Или его убили, когда народ Леса воронов восстал против людей короля?

Так он знал об этом.

– Он умер от копья Силовика, - я услышала горечь в своем голосе. – Это разбило отцу сердце. Они все сожгли. Фаррал пожертвовал собой зря, - я сжала ладони в кулаки перед собой. Я склонила голову, понимая, что нельзя было выдавать это, но я хотела, чтобы Флинт услышал это.

В тишине я почти чувствовала, как он думает.

– Тогда ты должна сделать то, что он не смог, - сказал Флинт так тихо, что мне могло показаться. А я услышала голос бабушки: «Ты должна быть такой женщиной, какой я быть не смогла, Нерин». Она имела в виду – мудрой, понимающей добрый народец, быть сильной духом. Быть той, что не сдастся под давлением. Выступит против людей короля так, что это будет что-то значить.

Хижина казалась живой. Я ничего не могла сказать.

– Камнемон, камнемон, поднимись, - сказал ровно Флинт. – Помню это. Игра с прыжками, вроде.

Я подняла голову.

– Ты полон сюрпризов.

– Это ты бормотала во сне.

Что еще я выдала? Он мог узнать все обо мне за эти дни и ночи странных снов. Сейчас я почти была прежней собой, но сны все равно были странными, смущающими и беспокоящими, очень яркими. Мог ли такое думать человек после скребка разума? Я даже думала…

– Флинт, - сказала я.

– Да?

– Пока мне было плохо… никто не приходил? Кто-то ведь приносил припасы.

– Почему спрашиваешь?

Я замешкалась, подбирая слова.

– В горячке я потеряла счет времени. Но я знаю, что порой ты уходил. Ходил проверять ловушки, собирать хворост и приносил воду. Может, не только за этим. И хотя хижина хорошо скрыта, вряд ли ты за это время ни разу не видел других. Люди с фермы явно знают, что мы здесь.

Флинт налил воду из фляги в котелок с овощами. Его глаза сузились, он хмурился.

– Есть парень, которому я доверяю, - сказал он, не глядя на меня. – Он пару раз приходил с припасами. Но не заходил. И он забрал Тень. Лошадь.

Парень. Вряд ли это Поработитель.

– Ты растеряна, - сказал он, глядя на меня. Я покачала головой.

– Всего один парень? Кто еще знает, что мы здесь?

– Никто, - тихо сказал Флинт. – Только парень. И даже это риск для нас и для него. Нам лучше поскорее уходить, - вскоре он добавил. – Если тебя кто-то найдет, то это точно не из-за моей беспечности.

– А когда ты уходил? Кто-то мог прийти, пока я была одна, - я услышала вздох Флинта.

– Ты не веришь, что я могу уберечь тебя, да? Поверь, я бы не покинул хижину даже ради еды, если бы не мог обеспечить безопасность. Дверь хорошо запирается, люди не знают, как ее открыть. Я выходил ненадолго. Я обучен достаточно, чтобы меня не заметили.

– Но…

– Если бы кто-то приходил, я бы узнал.

Я молчала. Скребка разума не было. Если он не врал.

– Тебя учили и убедительно врать? – спросила я. Мы уже далеко зашли, я не отступлю.

Улыбка, но не искренняя, а с горечью.

– О, да, - сказал Флинт. – Это я умею. Но тебе я врать не буду. Худшее для меня – скрыть то, что тебе нужно знать.

– Твои слова как лабиринт, - сказала я. – Уловка. Головоломка. Ты умеешь говорить убедительно, рассказывая мне то, что служит твоей цели, - часть меня уже доверяла ему. Часть меня уже верила, что он доведет меня до Тенепада, а потом оставит без вопросов. Но годы побега и тишины тяжелым грузом легли на меня. Я не могла легко отринуть это. – Я могу идти она, - сказала я. – Ты можешь подсказывать, если хочешь помочь. А потом заберешь свою лошадь и вернешься в Летний форт, или где там ты работаешь, - было сложно представить, как Флинт прощается со мной и возвращается к кровавому долгу Силовика. Я не хотела думать об этом.

– Ты уже лучше, чем была, но все еще не готова идти. А еще…

– Что?

– Скажем так, в моих интересах, чтобы ты добралась целой, - сказал Флинт. – Больше никаких вопросов.

– Мы не можем играть в это вечно, - сказала я. – Ты не можешь объяснить, почему помогаешь мне? Да, знания опасны, но здесь никто не слышит, и я не прошу всю историю. Хватит и столько, чтобы я поняла все это.

– Каждый мог шаг отбрасывает опасную тень, - голос Флинта был шепотом. Он осмотрел комнате, словно в углах были шпионы. – Каждый раз, когда я открываю рот, я поднимаю выше копья. Ты сказала как-то, что хочешь жить одна, окруженная камнями и деревьями. Это я понимаю. Молчание и отступление – так можно выжить. Но не вечно. Твой брат погиб, выступив против жестокости. Ты сказала, что его жертва была напрасной. Нет. Каждая жертва поддерживает огонь свободы.

Я не могла ничего сказать. Совсем. Я смотрела на него огромными глазами, а он спокойно смотрел в ответ.

– Если завтра повезет с погодой, попробуем погулять подольше, - сказал Флинт ровным голосом. – Думаю, у нас есть дней десять, пока здесь не станет опасно находиться. У нас много работы.

* * *

Ночью мне снился Флинт. Он ехал по долине, черный плащ развевался за ним, тучи собирались над ним, а лицо его было белым, губы – сжаты. Один. Видение изменилось, и я увидела его в большом зале, полном мужчин и женщин в хорошей одежде. Он опустился на колени и склонил голову, а потом поднял взгляд, серые глаза были ясными и спокойными. Честные глаза.

– Мой король.

Я не видела Кельдека. Но слышала голос.

– О, мой давно отсутствовавший друг. Ты все-таки вернулся.

– Как видите, мой король.

– Надеюсь, не без рассказа?

– Да, мой король. С рассказом, что только для вас.

Проснувшись, я помнила только это. И после странного разговора, где Флинт выразительно поддерживал мятежников, сон путал меня. Я завтракала в тишине, а Флинт не начинал разговор. И когда мы доели, он сказал:

– Сегодня ясно. Одевайся теплее, и мы попробуем походить подольше.