Теневые игры

— В самую точку, — согласился Ночной Бродяга, — Самопалы — это для уличных пацанов, — и прежде чем Коршун успел ответить, он протянул руку: — Давай-ка его сюда.

Коршун уставился на него с изумлением и подозрением.

— Зачем?

Бродяга вздохнул.

— Я его просто проверю, — терпеливо объяснил он. — Хочу убедиться, что тебя не надули. Сколько ты за него отдал?

Коршун ответил, и его спутник покачал головой.

— Изрядно, но не переживай. У тебя не было времени ходить по магазинам. Просто возьми на заметку.

Коршун кивнул и протянул пистолет. «Так и знал, что эта гадина торговец обманет меня», — подумал он.

На ходу, даже не взглянув на оружие, Ночной Бродяга обнажил ствол. Проверил затвор, попробовал, свободен ли канал ствола.

— Почти новый, — заключил он, собирая пистолет. — Пристрелян, все части притерлись. Ты заключил неплохую сделку, парень.

Раннер проверил патроны, вынул магазин и с треском поставил его на место.

— Ты вообще-то стрелял из этого своего самопала?

Коршун кивнул в ответ.

— Стрелял в кого-нибудь?

Юноша снова кивнул, на этот раз не так решительно.

— Забудь, — мягко сказал Ночной Бродяга. — Лучшая операция — когда возвращаешься, не истратив ни одного патрона. — Он протянул «фичетти» Коршуну и засунул руки в карманы. Остановившись, раннер прислонился к стене. — Давай-ка его опробуем.

— Что? — У обычно смышленого Коршуна словно язык к небу примерз — так удивило его предложение спутника. — Здесь?

— А почему бы и нет? — Ночной Бродяга пожал плечами. — Лучше проверить его сейчас, чем дожидаться, когда припрет, верно?

— А как насчет шума?

— Мы в глухом переулке, — устало сказал Бродяга. — Думаешь, кто-нибудь высунется, если ты немножко пошумишь? Давай!

Коршун взглянул в лицо своего спутника. Глаза его были серьезны, лишь на губах можно было угадать полуулыбку.

«Он что, считает, у меня не хватит духу сделать это?» — подумал юноша. Он усмехнулся, стараясь подражать спокойствию Ночного Бродяги.

— А что, почему бы и нет? Где цель?

Толстый палец Ночного Бродяги указал на мусорный ящик в дюжине метров от них.

— Давай туда, — сухо сказал он.

Еще один проклятый мусорный ящик. Видно, сегодня от них никуда не деться. Без лишних слов Коршун поднял пистолет и принял позу, которую считал позицией для стрельбы с обеих рук. Его палец лег на спусковой крючок — в последний момент Коршун вспомнил, что нужно снять пистолет с предохранителя — и слегка нажал на него. Лазер включился, нарисовав красную точку на темно-синем ящике. Точка заплясала, но потом застыла, когда Коршун сильнее стиснул ручку пистолета. Он глубоко вздохнул, задержал дыхание и нажал на курок. Ствол пистолета дернулся влево.

Ничего не получилось. Ни выстрела, ни толчка, ни резкого металлического «клак».

Тут же Ночной Бродяга сграбастал пистолет и навел его на новую мишень.

— Эй! — закричал Коршун.

— Ты промазал, парень, — сухо сказал Бродяга, держа пистолет своей железной рукой, — взгляни, где прицел.

Коршун взглянул. Лазерный луч уперся в стену дома по крайней мере в метре от злополучного ящика.

— Видел? — повторил Бродяга. — Ты не рассчитал отдачи и сбил линию прицела, нажимая на курок. Дошло? — Он опустил пистолет.

— Но он же не выстрелил, — обиделся Коршун. Бродяга только усмехнулся. Он сунул руку в карман, пошарил там и вынул десяток патронов, которые перекатывались в его большой ладони. Раннер протянул их Коршуну.

«Он вытащил их из магазина, когда проверял пистолет», — понял Коршун.

— Зачем? — резко вскричал он.

— Вот тебе два урока сразу, — серьезно ответил Бродяга, уже без улыбки. — Во-первых, почему-то все думают, что рассчитать реакцию на отдачу — это пара пустяков, но этому стоит научиться. Ты сам в этом убедился. И во-вторых, никогда — слышал? — никогда не принимай на веру, когда тебе будут говорить или даже клясться, что оружие заряжено или разряжено. Проверяй это сам, всегда. Дошло?

Коршун медленно кивнул и посмотрел на своего индейского спутника с еще большим уважением. Совершенно ясно, что он совершил обе эти глупости.

— Спасибо.

— Не стоит. Все новички делают одни и те же ошибки. — Бродяга крепко обнял Коршуна за плечи, и слова его не показались юноше обидными. — Заряжай свою «пушку», и потопали.

Коршун последовал за Бродягой, на ходу запихивая в магазин скользкие от смазки патроны. Ему пришло в голову, что в этом занятии — стрельбе — гораздо больше тонкостей, чем казалось, и это открытие было не из приятных.

Было уже часа четыре утра, когда они добрались до угла Восьмой авеню и Уэстлейк. От Парка «Денни» их отделял всего квартал.

Спутник не жаловался, но Коршун видел, что выглядит он неважно. Дыхание Бродяги было частым и неглубоким, а глаза светились лихорадочным блеском. Движения его замедлились, хотя и не так сильно, как сразу же после стычки с троллями. Левая рука была плотно прижата к ребрам — зажимая рану, он пытался ослабить кровотечение. Правый рукав стал бурым от крови. Раннер еще держался на стимуляторах, но на сколько хватит их действия? Коршун не мог помочь, но воспользовался военной хитростью.

— Давай остановимся на минутку, — попросил он Бродягу, старательно отводя глаза. — Мне нужно передохнуть.

Если Бродяга и раскусил его хитрость, то не показал виду. Он просто прислонился к стене и закрыл глаза.

— Я слишком стар для таких дел, — сказал он. — Давно уже надо было выходить на свет.

Коршун сперва не понял, что он хотел сказать, но сообразил: речь идет об отказе от теневых операций. Он видел, как его спутник заставляет себя глубоко дышать, стиснув зубы от боли.

Прошло несколько минут. Наконец Бродяга с трудом оторвался от стены и провел по лицу рукой. «Ему бы еще отдохнуть», — подумал Коршун. Но это была операция Бродяги, его дела. Они тронулись в путь, и Коршун старался идти поближе к раннеру, чтобы поддержать его, если потребуется. Но у того по мере приближения к цели как будто прибавлялось сил. Шел он по-прежнему медленно, но уже не казалось, что вот-вот споткнется.

— Кстати, что будешь делать потом? — спросил Коршун.

— Надо перегруппироваться, — ответил Бродяга. — Собраться вместе и умотать отсюда. За стену, подальше от этих городских джунглей. У нас есть убежище в дальних землях, там можно отсидеться и зализать раны.