Тени Авалона

Кто-то накинул ему на плечи оленью шкуру.

Арвет повернул голову – и обмер.

У существа было тело человека – мощный торс, крепкие руки и ноги – и голова северного оленя. Большого самца с живыми темно-серыми рогами, опушенными мелким белым ворсом.

Человек-олень смотрел на него карими, навыкате, глазами.

Арвет потерял сознание.

…Пахнет дымом. Потрескивает огонь. Что-то варится, наверное, похлебка из оленины. Бабушка всегда готовила, когда они приезжали в гости. Надо бы поесть. Ох, и славная у нее похлебка… Торркёттсоппа [12] .

12

Торркёттсоппа – саамский суп из сушеной оленины, риса, картофеля, трав и сливок. Готовится около суток.

Арвет открыл глаза. Закрыл. Снова открыл.

Человек-олень сидел у очага и помешивал ложкой в котелке. Пар поднимался вверх и выходил через дымовой вход куваксы [13] .

– Хорошо, что ты пришел, – сказал человек-олень. – Один я тут.

Арвет открыл рот, прокашлялся – не вся вода Сайво-озера вышла из него, еще сидела внутри, жгла.

– Так теперь всегда будет, – сказал человек-олень. – Ты проплыл через Сайво-озеро, до второго дна добрался. В двух огнях горел. Теперь тебе без воды Сайво никуда.

13

Кувакса – конусообразное сооружение из жердей, покрытое шкурами или парусиной, с отверстием посредине для выхода дыма. Относится к тому же типу жилища, что и вигвам, типи, чум.

– Здравствуй, Мяндаш-пырре [14] , – сказал Арвет. – Здравствуй, дающийся. Я думал, что тебя не существует…

Мяндаш поднялся, поманил его, вышел.

Арвет на четвереньках выбрался наружу и поднялся, опираясь на подвернувшуюся палку. Позади за куваксой серыми валами уходили вдаль горы и озеро, небесное зеркало, которое уронили с высоты во мхи. Вокруг тундра: плоская, с кривым редким лесом ему по грудь, поросшая ягелем и стлаником, с проталинами. А впереди не видно тундры – только олени до самого горизонта, бесчисленное множество серых с проседью шкур, рогов, выпученных глаз. Храп, рявканье, пар стояли над этим оленьим морем, сбиваясь в еще теплый, парной туман.

14

Мяндаш-пырре – златорогий олень-оборотень, он бежит тропой солнца, он родоначальник саамов. Мяндаш научил людей искусству охоты, дал им лук, научил беречь оленей и не истреблять их без нужды.

Мяндаш бросил ему веревку:

– Пойдем ловить твоего оленя.

– Моего?

– Твоего помощника, твоего оленя, дух бубна, – объяснил Мяндаш. – Какой ты шаман без бубна?

Мяндаш пошел к стаду широким шагом, Арвет двинулся следом. Ловил он оленей, было дело, но давно. А ну как не поймает, что тогда?

– Рыжий зверь приходил, спрашивал, как ты, – сказал человек-олень, понемногу ускоряя шаг. – Я прогнал его, он моих оленей пугает. Сказал, что ты вернешься, когда время придет.

– А когда оно придет? – Арвет покачал веревку в руке. Кажется, правильно.

– Поймаешь оленя, поглядим, – сказал Мяндаш. – Ищи его!

Мяндаш разогнался, скакнул вперед не по-человечьи далеко, сшибся рогами с огромным оленем – красавцем с белой грудью. Олени разбежались в стороны, рванулись по широкому кругу. Арвет побежал к стаду, где сразу приметил белого оленя, молодого и сильного. Тот скосил умный глаз и рванулся прочь, забился в самую середину. Арвет только зря веревку бросал.

Второй бросок – и тоже впустую.

Арвет терпеливо смотал веревку, двинулся вперед. Он вспомнил одну сказку Элвы.

– Ты куда, олень, убегаешь? – спросил он. – Разве хорошо тебе здесь? Пойдем со мной, олень. Я тебя водой напою, вкусной соли дам, шерсть расчешу. Есть у меня гребень деревянный – у него зубец широкий да гребень костяной с зубцом почаще, да третий гребень, железный, а зубцов у него – что волос на твоей шкуре.

Олень слушал, прядал ухом и переступал с ноги на ногу, готовый броситься бежать.

Арвет шел и говорил. Не слышал он, как Мяндаш с вожаком стада силами меряется, не видел он оленьего моря, волнующегося вокруг, сотрясающего тундру слитным топотом тысяч копыт.

– Деревянным гребнем тебе шерсть расчешу, – Арвет подступал все ближе. – Костяным – подшерсток распушу. А железным гребнем тень твою зацеплю, закручу, не выпущу. Скачи, топчи ягель – не вырвешься.

Олень всхрапнул, прыгнул в сторону, но веревка обвилась вкруг его рогов, и Арвет рывком пригнул его голову к земле, одновременно наматывая веревку на локоть. Так все ближе он подступал к оленю, а потом повалил его на бок.

Мяндаш сидел у шатра, скрестив руки, и только кивнул, когда увидел, что Арвет ведет за собой оленя.

– Как назовешь?

Олень шумно дышал, выбрасывая облачка пара из ноздрей.

Юноша взялся за мохнатую холку, почувствовал, как под рукой дрожит и бьется вена, по которой мощное оленье сердце гнало кровь. Погладил по серебристой шерсти:

– Имя ему Зарница, он быстрый и яркий.

– А ведь не догорел ты в Сайво-озере, – задумчиво сказал человек-олень. – Шаман – и не шаман, саам – не саам. Заведет тебя твоя дорога далеко, куда дальше, чем думаешь.

Он протянул Арвету нож буи-ко.

«Не утонул, не потерялся», – обрадовался юноша.

– Хорошо, что ты его донес. И он не оставит тебя, где бы ты ни был. Эх, люди, поделили мир неделимый, – человек-олень легко поднялся. – Раскололи на две половины: было одно счастье – стало два несчастья. И там плохо, и тут нехорошо.

– О чем ты?

– Сам поймешь. Одно запомни: та, кого ищешь, не каждому дается. Коли сил у тебя хватит отыскать, никогда не отпускай. Улетит она – и не найдешь ее больше, хоть всю землю от моря до моря пройдешь, и не помогут тебе духи земли, небес и воды. Если унесет ее черный ветер за пределы йамби-аимо, никто тебе не поможет. Ну, пора тебе, а то бабка твоя будет ругаться. Не люблю, сварливая она. Прощай, Арвет Андерсен. Что задумал – делай, чего не можешь – не обещай. А теперь иди, не оглядывайся, – сказал Мяндаш-пырре и дунул.

Ветер подхватил Арвета – и полетел он вместе с оленем Зарницей под синее небо и дальше, дальше, дальше.

Глава третья

…Закоптелые низкие балки. Паутина. Пучки трав. Черепа и шкуры. На веревке сухая щучья голова скалится – вывернувши жабры, выпучив стеклянные глаза.

Избушка Элвы.

– Пей, – бабка сунула ему в зубы кружку. Арвет хлебнул, закашлялся, проплевался, но выпил.

Поднялся, утираясь рукавом. Захотел встать, да ноги не держали – повело, рухнул на скамью.

– Два дня лежал, – сказала Элва. – Куда бежишь?

Арвет брезгливым щелчком отбросил щуку. Та закачалась.

– Выбросила бы ты ее, – сказал он – и не узнал своего голоса. Низкий, глубокий, в нем будто гудел охотничий рог. Юноша оперся о стену, прикрыл глаза. Зеленые, синие, алые летучие огни метались по избушке, предметы начинали отбрасывать по две тени или же лишались теней напрочь, а бабка и вовсе мерцала – то и дело пропадала, как сигнал в телевизоре, и тогда ковшик, кружка, тряпка, за которые она бралась, сами по себе перелетали с места на место.