Тени прошлого

Хэтти было очень трудно постоянно изображать жизнерадостность, и предложение матери отдохнуть в домике Салли оказалось кстати. Выпив вмеете со всеми кофе, Хэтти встала из-за стола и, сославшись на усталость, сказала, что хочет прилечь.

– Мне жаль так быстро от вас уходить, но я вправду упала, дорога была очень тяжелой. Постараюсь к приезду остальных быть в форме.

Оставшись одна, Хэтти с наслаждением растянулась на широкой кровати с латунными спинками, решив, что позвонить Марио можно и позже. Все равно сейчас она не в состоянии с ним разговаривать, в данный момент ей требуется сон, сон и сон. А еще лучше, если бы, проснувшись, она перенеслась в прошлое, за минуту до того, как слова Софии Витали положили конец волшебной сказке.

Хэтти проснулась под шум дождя. В первые мгновения после пробуждения ей было очень плохо – со времени возвращения из Италии она уже успела к этому привыкнуть, – но Хэтти полежала неподвижно, преодолевая боль и пытаясь обдумать, что, скажет, когда – или если – решится позвонить Марио. Родной дом словно придал ей сил, здесь она смогла набраться храбрости посмотреть правде в глаза. Лгал ли ей Марио или нет, ничего не меняет, она все равно его любит.

Снизу послышался какой-то шорох. Хэтти замерла и напряженно вслушалась. Кажется, в доме кто-то есть.

– Салли, это ты? – крикнула она, но никто не ответил.

Хэтти перегнулась через перила и увидела прямо перед собой изможденное лицо Марио. Он смотрел на нее, запрокинув голову. Волосы у него были мокрые, а взгляд... взгляд, казалось, проникал в самое сердце Хэтти.

– Прости, если испугал, Харриетт. Салли велела мне подождать внизу, пока ты проснешься.

Хэтти показалось, что его итальянский акцент стал заметнее.

– Откуда... как ты сюда попал?

– Я прилетел в Англию вчера ночью. Остановился в отеле «Делмир», как в прошлый раз. Харриетт, оденься, пожалуйста, и спускайся вниз, мне нужно с тобой поговорить. А потом... – он помолчал, Хэтти заметила, что его губы дрогнули, – а потом, если ты больше не захочешь меня видеть, я вернусь во Флоренцию.

Хэтти долго молчала, затем кивнула.

– Хорошо, дай мне пять минут.

Марио поблагодарил ее безжизненным тоном и отвернулся.

Хэтти быстро натянула розовый свитер, слегка выгоревший, и старенькие джинсы, ставшие мягкими от многочисленных стирок, и спустилась в гостиную. Марио стоял перед камином. Хэтти только сейчас обратила внимание на то, что вдет он весьма небрежно – в джинсы, такие же потертые, как ее собственные, и в голубую джинсовую рубашку. На спинке стула висела замшевая куртка с пятнами от дождевых капель.

– У тебя усталый вид, – тихо сказал Марио.

– У тебя тоже.

Он кивнул.

– После твоего отъезда я плохо спал, а когда получил твое письмо, вообще перестал.

Хэтти отвела взгляд, ей было почему-то трудно приступить к истинной цели разговора.

– Ты, наверное, замерз. Хочешь, я приготовлю кофе?

– Спасибо.

Хэтти прошла в кухню, поставила чайник на огонь, Марио последовал за ней, молча наблюдая за ее движениями. Хэтти насыпала в две чашки растворимый кофе, налила кипяток и поставила на поднос молочник и сахарницу.

– Откуда ты узнал, что я буду в Фоксхолле? – тихо спросила она.

– Я позвонил твоим родителям, как только добрался до Лондона.

Хэтти удивленно не кинула брови.

– Они мне не говорили, что ты звонил!

– Потому что я попросил их не говорить. Я боялся, что если ты узнаешь о моем приезде, то откажешься со мной встретиться. – Он замолчал, но Хэтти тоже молчала, неотрывно глядя ему в глаза. Марио первым нарушил затянувшееся молчание. – Харриетт, ты мне не объяснила, что заставило тебя передумать, но я сам это выяснил.

Хэтти была этому даже рада: теперь, когда она оказалась лицом к лицу с Марио, ей расхотелось играть роль обвинителя.

– Что именно ты выяснил? – настороженно спросила она.

– Я узнал, что София рассказала тебе, как умерла Лючия, – просто сказал он.

Хэтти взяла поднос и пошла обратно в гостиную. Марио последовал за ней. Дождавшись, пока она устроится на большом старинном диване, он сел с другой стороны и устремил взгляд на камин. Молчание затягивалось и становилось все более напряженным. На этот раз первой не выдержала Хэтти.

– Скажи, Марио, если бы все шло, как было задумано, ты когда-нибудь рассказал бы мне правду?

– Да, хотя для этого мне пришлось бы в некотором роде выдать, чужую тайну, – загадочно ответил Марио. Он поставил чашку на кофейный столик и повернулся к Хэтти. – Харриетт, я никогда тебе не лгал.

– И ты рассчитываешь, что я поверю?! – возмутилась Хэтти. – Ты говорил, что между тобой и Лючией никогда не было физической близости, однако она умерла при родах!

Лицо Марка стало еще более напряженным, вокруг губ залегли складки.

– Это правда. Мне пришлось выслушать много соболезнований. Меня тошнило от всеобщего сочувствия.

Хэтти прищурилась.

– А тебе не кажется, что в тех обстоятельствах было бы странно, если бы тебе никто не сочувствовал?

– Честно говоря, тогда мне было бы легче, – сказал Марио с каким-то странным напряжением. – Но как я мог объяснить родным, друзьям, что в последние месяцы нашего брака мы жили в еще большей лжи, чем все предыдущие годы? Ни Фредо, ни София – никто не знал правды. – Он посмотрел Хэтти в глаза. – Лючия была беременна не от меня.

– О Боже! – Хэтти уставилась на Марио с выражением, сродни ужасу, потом пододвинулась к нему и взяла его за руку. – Неужели у нее был любовник?

Марио опустил взгляд на их соединенные руки и хрипло пробормотал:

– Я думал, что никогда уже не почувствую твоего прикосновения.

Выдержка, которая в последнее время частенько подводила Хэтти, сейчас и вовсе ее покинула. Из глаз хлынули слезы. Марио что-то пробормотал по-итальянски и привлек Хэтти к себе.

Она обмякла в его руках, положила голову на его плечо и дала волю слезам. Наконец Хэтти успокоилась, отодвинулась от Марио и полезла в карман за носовым платком – в последнее время она старалась постоянно носить с собой даже не один, а несколько платков, поскольку глаза постоянно были на мокром месте.

– Извини, кажется, за последнюю неделю я пролила больше слез, чем за все предыдущие годы, вместе взятые.

Она улыбнулась сквозь слезы и, увидев, что на ресницах Марио тоже блестит влага, чуть не расплакалась снова.

– Последняя неделя была сущей пыткой, – признался Марио. – Я даже начал сожалеть, что мы вообще с тобой познакомились.

Хэтти сумела улыбнуться.

– Ну, я так далеко никогда не заходила. Но...

– Что, любимая?

– Даже если бы мы никогда больше не встретились, я бы не сожалела, что мы с тобой занимались любовью, – тихо призналась Хэтти.