Тени школы Кейбл
Шрифт:
Мистер Силайа указал в сторону трехэтажного здания, в котором проводились уроки по английскому языку. Я ускорила шаг и обогнала их обоих, чувствуя, как меняется выражение моего лица, – на нем отразилось отчаянье. Я подошла к слабо-освещенной лестнице, которая вела к классу, и, будто во сне, стала подниматься по ступенькам, не обращая внимания на то, куда ставлю ногу. Я не могла поверить, что происходящее может быть чем-то иным, кроме как кошмаром.
Но такова была реальность: член Сейджеанской королевской семьи, принц Атенеа, приехал учиться сюда, в Кейбл.
С первого этажа послышалось хихиканье Кристи, Гвен, Тэмми и Ти, которые шли за нами. Догадаться о причине их веселья мог
Я быстро прошла через класс, игнорируя пораженных семиклассников [3] , которые переводили испуганные взгляды с меня на принца. А одна крохотная девочка, которой, казалось, еще рано было ходить в среднюю школу, даже переставила свой стул на другой конец стола, поближе к своей подруге.
3
Седьмой год обязательного образования в британской школьной системе. Ученикам этого класса 11–12 лет.
Девочки постарше реагировали совсем по-иному. Я видела, как их глаза скользили по его бордово-красным шрамам, по футболке с короткими рукавами, которые плотно облегали мускулистые руки. А потом они переводили взгляд на меня. Я опустилась на свое обычное место, жестом приглашая принца сделать то же самое. Он сел напротив, лицом ко мне. Не упуская возможности, Кристи устроилась рядом с ним, а Тэмми присела возле меня. Не желая оставаться в стороне, Гвен взяла стул у другого стола и подсела сбоку. Еще через минуту Ти пригласила присоединиться к нам свою лучшую подругу Так за рассчитанным на четверых столом нас оказалось семеро. Я немного удивилась и разозлилась – обычно они не прилагали такого количества усилий, чтобы быть рядом со мной.
Поначалу их интерес, как и интерес остальных учеников, был скрытым и выражался лишь в рассказах о прошедших летних каникулах. Но скоро они стали представляться и, перебивая друг друга, задавать принцу вопросы.
– Так, значит, вы из Канады? – спросила Кристи. – Ваше Высочество, – добавила она.
– Пожалуйста, называйте меня просто Фэллон. Не совсем. Моя страна, Атенеа, является частью острова Ванкувер, но мы – независимая нация и не принадлежим Канаде.
– Так вы что, говорите по-канадски? – спросила Гвен, накручивая на палец прядь темных крашеных волос.
Его глаза расширились, и я не смогла сдержать улыбку, в которую растянулись мои губы. Желая скрыть ее, я принялась вертеть в руках кольцо с ключами, которое было зацеплено за петлю в моем кармане, пытаясь найти ключ от шкафчика.
– Ну нет, мы говорим на сейджеанском и на английском. А те, кто родился восточнее, говорят на французском, – услышала я ответ принца, пробираясь между столами к рядам квадратных шкафчиков в углу класса.
В жизни важно оставаться терпеливым с теми, кто не благословлен умом.
Но, бабушка, они задают такие элементарные вопросы! Уверена, что умру от скуки, если это не прекратится.
– А я никогда не слышала сейджеанского, – не унималась Гвен, хотя голос ее стал кротким и из него совсем исчезли нотки флирта.
– Soyea toi ton shir yeari mother ithan entha, герцогиня?
Я замерла, впервые за долгие месяцы услышав родной язык, и, открывая дверцу шкафчика, обернулась. Он смотрел мне в спину, прижимая согнутый палец к губам, словно раздумывая над чем-то.
Почему он об этом спросил? Разве он ничего не знает об этом регионе? Я почти не говорю на родном языке, потому что мне не с кем говорить.
Снова отвернувшись к шкафчику, я ответила:
– Arna arfaw hla shir arn mother ithan entha, Ваше Высочество.
Я договорила отрывисто, понимая, что мои слова не перетекают одно в другое, как должны. Сейджеанский сейчас давался мне с трудом, как будто из-под моего языка рос еще один.
– Конечно, – ответил он, когда я достала рюкзак из шкафчика и закрыла дверцу.
Я повернулась, но его холодные кобальтово-синие глаза продолжали смотреть на меня. Поставив рюкзак на стул, я встретила его взгляд, одновременно возводя еще более высокие стены вокруг своего сознания, чтобы он не смог прочитать мои мысли.
Я знаю, что ты знаешь, – подумала я, – знаю, что тебе известно что-то о ней. И за это я ненавижу тебя.
Повинуясь просьбе мистера Силайа, я принялась помогать ему раздавать новые расписания, удалившись от места, где девочки взмахивали волосами и просили перевод с сейджеанского. Они хихикали и комментировали его акцент, и тот факт, что он – Сейдж, а Сейдж они боятся, был благополучно забыт.
Я раздавала листки, и группы друзей сразу принимались сравнивать свое расписание. Они вскрикивали от восторга или хмурились, а те, кто попал в классы непопулярных учителей, даже озвучивали свое раздражение. Двое мальчишек из десятого класса [4] ликовали, празднуя тот факт, что им больше не нужно учить историю. А три девочки из одиннадцатого [5] сравнивали «окна» в своем расписании, оживленно обсуждая, как вместо подготовки к урокам будут вместе ездить в город, когда старшая из них научится водить машину.
4
Ученикам десятого класса может быть от 14 до 16 лет.
5
Ученикам одиннадцатого класса может быть от 15 до 17 лет.
Ближе к концу стопки я увидела листок с плотным расписанием «Дома Атенеа, принца Фэллона», за чем следовал целый список регалий и титулов, первым из которых был «Е. К. А. В.» – Его Королевское Атенеанское Высочество.
Почему никто не сообщил мне, что он будет здесь учиться? – подумала я, но сразу же и ответила на свой вопрос: – Потому что тогда я ни за что не вернулась бы в школу. Они ведь знают, что моя посещаемость и так хромает…
В его расписании почти не было «окон», что было весьма необычно для ученика тринадцатого класса [6] . Сосчитав все его предметы, я поняла почему.
6
Ученикам тринадцатого класса может быть от 16 до 18 лет.
Английская литература, французский язык, история, математика, химия. Пять. Но никто не учит пять предметов для сдачи выпускных экзаменов. Одно из двух: или он сошел сума, или собирается безумно усердно учиться.
Зная, что остальные ждут своих расписаний, я положила листок перед принцем. Следом было мое собственное расписание, которое я собиралась оставить на столе, пока раздавала оставшиеся. Но прежде, чем лист моего расписания коснулся деревянной поверхности, Тэмми выхватила его и стала сравнивать со своим.