Тени зимы

— Горонви! — узнала я. Его закаменевшее лицо немного расслабилось.

— Мне говорили, что вы здесь, миледи. Вот и хорошо. Значит, со мной все будет в порядке.

— Не беспокойся. О тебе позаботятся. Но расскажи, как там, на поле боя? Что происходит?

В доме мы подождали, пока лекарь закончит с другими. Горонви поцеловал мою руку.

— Леди, ваша мудрость несомненна. Вы же всегда знали, что Мордред коварен. — Говорить ему было трудно, но это был настоящий воин. — Эта шелудивая собака так притворялась! Подумать только, а я когда-то доверял ему!

— Да, врать он умел. Но это потом. Он попал в засаду?

— Нет. Нам не повезло. Он остановился перед поворотом дороги и приказал готовиться к бою. Впереди шли люди из ополчения Мэлгуна, а за ними — уже настоящий отряд. Дальше — конница. Ополчение должно было принять на себя первый удар. Он знал что делает. Мы же... — вы слышали? — мы отправили всадников на север, чтобы они зашли в тыл Мордреду, а пехота стояла за поворотом дороги, и не должна была высовываться, пока Медро не попал бы в засаду. Отряд Сандде расположился в холмах, сразу за поворотом. Когда лорд Сандде увидел, что Медро понял наш замысел, он приказал своим людям немедленно атаковать и повел их вниз, прямо на порядки Мэлгуна. Замечательный он человек, этот лорд Сандде. Надеюсь, он переживет сегодняшний день.

— Я тоже надеюсь. Ну так что, удалась его атака?

Горонви покачал головой, поморщился.

— Скорее, нет. Они сумели прорубиться на небольшую глубину. Там были большие потери с обеих сторон. Но тут Медро бросил в бой свою пехоту, и ополченцев Сандде погнали по дороге прямо на нас. — Он мрачно улыбнулся. — Это было последнее, что я видел. Медро приказал своей коннице выдвигаться, он подозревал, что наши силы где-то рядом, в холмах. Но им мешала его же пехота. А мы… мы их встретили. Хорошо встретили. Славный был бой! Жаль, что я пропустил самое интересное.

Я коротко пожала ему руку.

— А где ты умудрился получить ранение? И еще… Скажи, Артур в безопасности?

— Глупо получилось. Предатель Констанс ударил меня мечом. Человек был мне другом, братом... ну, ему за это заплатят. А Император? Да, он шел с конницей. Я еще пытался драться после удара Констанса, но... Скажите, миледи, я умру?

— Ну, кто же это может знать? А вот и лекарь. Лежи, сейчас тобой займутся.

Я недолго пробыла с Горонви. Его раздели и положили на стол. Тут он потерял сознание, а я со служанкой побежала смотреть, готово ли другое помещение для раненых, потому что прибыла еще одна телега, а здесь места уже не оставалось. Начиная с этого момента у меня уже ни на что другое времени не оставалось, только на заботу о раненых.

Я привыкла к раненым, но не ожидала, что их окажется так много. Тут еще дело, наверное, и в том, что раньше Артур сражался где-то далеко, а тут сражение шло практически под боком. Но, по правде сказать, битва при Камланне оказалась самой жестокой битвой того времени, и потери были огромны. Когда два ополчения сшиблись лоб в лоб, к полудню счет убитых перевалил за тысячу, дорога, должно быть, залита кровью. На первых телегах были только те, кто сам доползал до безопасного места. К полудню телеги стали подбирать мертвых и раненых прямо на дороге, причем мертвых и живых было примерно поровну. Все говорили разное. Кто-то настаивал на том, что Мордред, Мэлгун, Артур и Сандде мертвы; другой утверждал, будто Мэлгун бежал; третий уверял, что Мэлгун взят в плен; еще находились очевидцы поединка Артура с Мордредом. Эти верили, что Артур убил Медро, и теперь непонятно, на чьей стороне перевес. Мне некогда было бояться за мужа или друзей. Я была нужна лекарям, умирающим, слугам; требовали свежих лошадей для телег, а где же их взять? Понадобилось место, куда складывать трупы, кого лечить в первую очередь, кого отправить отдыхать. Я была императрицей, а про то, что я еще и обычная женщина, как-то не думалось.

Настала ночь, а никаких достоверных сведений мы по-прежнему не имели. Телеги с ранеными отправлялись в крепость еще по свету. Их возницы утверждали, что бои продолжаются, но большинство ополчения разбежалось, и значит, скоро все кончится. Очень хотелось получить весточку от Артура — для всадника на свежей лошади это заняло бы не больше часа, а может, даже меньше. Но послания все не было. Похоже, на поле боя творилась полная неразбериха.

— Мэлгун отступает, — говорили мне. — Император победил. — Но какова была достоверность этих сведений?

Когда одна из телег остановилась посреди двора, я прямо спросила:

— Где император?

— Он с конницей, — ответили мне.

Тут же послышался другой голос:

— Он погиб.

Люди заспорили.

— Нет, это была другая лошадь; его лошадь под ним убили, а он пересел на другую!

— Ну как же! У него лошадь серая!

— Ну и что? Он же на другой ехал.

— Эта — вторая, запасная. А гнедую убили.

— Император был жив … до последней атаки конницы, — послышался странно знакомый голос с телеги. Я всмотрелась, но в темноте не увидела говорившего.

Люди начали разгружать телегу. Из нее выпал человек сначала ужасно закричавший, а потом начавший рыдать в голос.

— Эй, ты! Поспокойнее! Думаешь, тебе хуже, чем остальным?

— Как думаешь, смогут твои лошади вернуться туда? — спросила я возницу.

— Нет, — хрипло ответил он. — Они едва поднялись на последний холм.

— Хорошо, тогда подожди здесь. Телега у тебя замечательная, большая. Я постараюсь найти свежих лошадей. — Я позвала слугу и приказала, чтобы после того, как выгрузят вновь прибывших, свежих лошадей, мулов или быков запрягли именно в эту телегу. Потом пришлось идти в конюшню, проверять раненых. Похоже, инвентаризация — мое призвание. Мне казалось, что я всегда только и делала, что составляла списки припасов, поставщиков, считала тюки шерсти, а вот теперь считаю мертвых и умирающих. Не придется ли мне и в аду учитывать проклятых, составляя бесконечные списки людей, которых убила моя глупость. Ладно, это — потом, а сейчас надо знать точно, кто из наших еще жив, чтобы рассказывать друзьям и родичам, что случилось с армией.

Имена! Мне нужны имена! Вот трое крестьян: эти смогли назвать себя, а вот двое, которые уже не могут и не смогут никогда. Вот воин из Братства, Гвитир ап Грейдол, северянин, ходивший с Артуром в Галлию. Стоп! А чей это был голос, который я сначала не узнала? Я вспомнила! Как только увидела его в дальнем углу конюшни. Больше его почему-то никто не узнал. Все уже давно смешалось. Свои и враги вместе лежали на поле битвы, и не было никакой возможности понять, кто есть кто. Но вот кого я не ожидала увидеть здесь, в конюшне, среди других раненых, так это Мордреда. И все-таки это был он.

Я отложила свои списки и подошла к нему. Кажется, он наблюдал за мной с того момента, как я вошла в конюшню. Взгляд холодный и, как всегда, презрительный.

Я долго смотрела на него. Он лежал на спине и не двигался. Кто-то, должно быть, украл его пурпурный плащ и золотые украшения, но, как мне показалось поначалу, никаких серьезных ран на нем не было.

— Не беспокойтесь, миледи. Я же вижу, вы размышляете, как бы меня прикончить. Я сам умру в течение часа. Но не от руки вашего драгоценного мужа, и даже его воины здесь ни причем. Этой чести им не достанется. — Он ощерился по-волчьи. — Это мой верный союзник Мэлгун. Когда он увидел, что мы проигрываем, а император победил, он взял да и воткнул мне в спину кинжал, который я же ему и подарил. Знаете, красивая такая вещь, и еще ядом пропитана. Я в это время пытался разглядеть, как там идет битва. Одним ударом он заполучил моих людей и сделался самым сильным претендентом на императорский пурпур. Мне надо было раньше понять, что спину ему подставлять ни за что не следует. Но, по крайней мере, буду знать, что отец надо мной не позлорадствует.

Я опустилась рядом с ним на колени.

— Ну и что же? Довольны вы тем, что сделали? — Мой дрожащий голос меня удивил. С чего бы ему дрожать?

Он улыбнулся, ненависть из его серых глаз только что не выплескивалась на пол.

— Да. Жаль только, не все удалось. Но за мать я отомстил. И даже если отец выживет на руинах того, что осталось от его Империи, все равно остатки разобьются, как стекло. Мэлгун отправляется домой, в Гвинед. Но он вернется. Север охвачен войной. Думнония опустошена. Неважно, кому достанутся пурпурные тряпки, итог один: запустение и разорение. Подумайте-ка об этом, благородная леди. Да, и передайте отцу: пусть скажет своим бардам, чтобы пели обо мне, когда будут праздновать победу. Нет, лучше брату скажите. У него лучше получится.