Тени

— Вы знаете, кто это?

Лорен невольно бросила взгляд на снимок. В ее глазах что-то вздрогнуло. Губы начали непроизвольно шевелиться. Сейчас заговорит!

Не успела!

Дверь в комнату распахивается, и на пороге возникает давешний негр из «смежного ведомства». Грозен, порывист и решителен. Легок на помине! Нельзя было о нем вспоминать!

Он пропускает в комнату охранника, который останавливается прямо у двери. Раньше стоял снаружи, а теперь стоит внутри. С чего вдруг?

— Скалли! Молдер! Вы можете идти. За мисс Кайт присмотрят.

Уйти, ясное дело, приходится.

Снаружи выясняется, что негр не один. Он с давешней своей напарницей — Второй. Скалли невольно озирается в поисках Третьей — доктора. Нет, только двое.

Негр прямо в коридоре начинает брать быка за рога. Быком он считает, видимо, Молдера.

— Вы скомпрометировали наше расследование!

Молдер выискивает самую обтекаемую формулировку:

— Мы пытаемся найти общее с «Секретными материалами»… Негр не унимается:

— Меня интересует каждый ваш шаг в этом деле!

Ничего себе! Сейчас Молдер не выдержит и нагрубит. Да и негр не смолчит. Тут и начнется… Скалли успевает тоном обиженной школьницы вставить реплику:

— Но вся информация у вас. Почему вы ничего нам не говорите?

Реплика вызывает до боли знакомый эффект — гробовое молчание и каменные выражения лиц.

Минуту все четверо играют в молчанку.

Призрак делает ход первым:

— В таком случае нам больше не о чем говорить.

И поворачивается, чтобы уйти. Скалли за ним. Даже по спинам видно, что они не шутят и не блефуют.

При виде такой однозначной реакции вдруг проявляется истинная расстановка сил в «смежном ведомстве» — Вторая принимает решение и торопится выкрикнуть вслед спецагентам:

— Подождите! Мы полагаем…

Молдер и Скалли останавливаются и оборачиваются.

— …что Центр промышленных технологий продает «Исфахану» комплектующие для производства оружия.

Главное — произнесено. Теперь подключается и ее напарник.

— Кое-что из производимого Центром обнаружено в обломках их транспорта после июльской бомбежки.

Вот это другое дело! Это уже больше похоже на сотрудничество. Теперь понятнее возможные мотивы покушений, нервозность мисс Кайт — как секретарь шефа Лорен не могла быть не посвящена в хоть какую-то толику… Предположение Скалли о «некой деятельности, заинтересовавшей ЦРУ», полностью подтверждается. Правда, особой новизны в откровениях «смежников» уже нет — до многого Молдер и Скалли докопались или додумались сами. Да, собственно, и единственную ниточку — Лорен — нашли они. Так что с заявлением «дискредитировали дело» эти ребята, пожалуй, перегнули.

Кстати, а на саму Лорен у них что-то есть?

— Лорен Кайт причастна к этому?

— Пока не знаем, и ваши действия затрудняют расследование.

Ах, вот как?! А дама еще и добавляет:

— У нас нет оснований держать ее здесь. Если она не захочет говорить, мы должны будем отпустить ее. И мы не сможем добраться до этих мерзавцев…

— Лорен, собственно, никто и не держал. Ей только помогали, причем по ее же просьбе. Так что не надо сгущать краски. Не будь у нас Лорен, вы тем более не добрались бы до «этих мерзавцев»!

Негр решает, что они что-то очень сильно заболтались, расправляет плечи, готовясь к бою, и сурово произносит, направляясь к комнате допросов:

— Я заставлю ее говорить! Молдер вдруг очень живо представляет себе этого надутого петуха висящим под потолком с запрокинутой головой, и у него невольно вырывается:

— Мой вам совет: не грубите ей… Ответа, разумеется, не следует.

Если бы Молдер или Скалли курили, то вынужденного перерыва хватило бы как раз на одну сигарету. Если и не «кинг сайз», то на стомиллиметровую точно. Поведение Лорен, по всей видимости, разнообразием не отличается. Вся тройка свежеброшенных на нее сил вымелась из комнаты. Последним вышел Первый. Он-то и сообщил Молдеру и Скалли результаты штурм-унд-дранга:

— Мы зря теряем время,

А его напарница добавила злорадно:

— Ваша очередь.

Наша — так наша.

Но едва Скалли и Молдер появились в кабинете, как сидевшая набычившись Лорен произнесла первую обращенную к агентам после телефонного звонка, фразу:

— Я не буду говорить!

Вот так. Просто и понятно.

В конце концов, всему есть предел. Выражая эту незамысловатую мысль (а может, просто разыгрывая очередной психологический этюд), Молдер невозмутимо ответил:

— Ладно. Тогда можете идти.

Лорен тут же резко поднялась, схватила свою курточку; Да, прижали ее «коллеги»! Стремительно оказалась возле двери. Взялась за ручку. И застыла.

Молдер ждал.

Не оборачиваясь и не отпуская ручки, Лорен медленно проговорила, сама удивляясь тому, что говорит:

— Я не могу вернуться в этот дом. Молдер спрашивает ей в тон:

— Почему? Из-за Говарда Грейвса? Все такой же неуверенный ответ:

— Он мертв.

— Я знаю. Но он присматривает за вами, ведь так?

Лорен обернулась. Обратила к Молдеру взгляд, полный надежды, удивления, понимания, доверия, недоверия, облегчения... Не взгляд, а выдох. Наконец-то нашелся человек, который поймет ее, которому можно все рассказать, которому можно довериться.

И Лорен прорвало. Дальнейшая беседа превратилась, по сути, в ее монолог. В течение которого Молдер менял кассеты в магнитофоне, Скалли — наливала всем присутствующим кофе, и оба агента — слушали и следили за медленным дрейфом измученной женщины по комнате, остановками у разных стен, окон, дверей, задумчивой сдержанной жестикуляцией, странной мимикой еще не совсем пришедшего в себя человека.

— …вы не представляете, что значит — быть секретарем. Иногда шеф ведет себя так, будто вас нет в кабинете. Это ужасно обидно. А иногда — вы единственный, с кем он может поговорить. Так бывало у нас с Говардом… Однажды поздно вечером я зашла в его кабинет. Он плакал. Он был не огорчен, а скорее напуган. Контракты с Пентагоном были расторгнуты, Центр оказался на грани гибели. Он чувствовал себя в ответе за каждого подчиненного. Страх в глазах сотрудников буквально убивал его. И как раз в это время появился Дорланд с этими людьми из ближневосточной группы… «Исфахан». Они платили бешеные деньги. И не раз и не два, а постоянно. Говард так плакал в тот вечер. Он узнал, что «Исфахан» взял на себя ответственность за убийство двух моряков во Флориде. Я таким его никогда не видела… Я думала, из-за этого он и покончил с собой… Но это неправда!