Теорема о неполноте
Шрифт:
– Добрый вечер, – поздоровался он. – Ну, как погулял, Милан, а?
В это время откуда-то сверху вдруг раздался отчаянный, разрывающий душу, крик кошки.
– Господи, – хозяйка Милана схватилась за сердце. – Опять этот наркоман кошку мучает! Сколько же можно! Я не могу уже, Господи!
– Кто мучает? – спросил Варламов.
– Васька, сволочь наркоманская! Как мать его, Наташка, померла, так сходятся у него, варят там что-то, потом ширнутся и кошку мучают. Ох… Что же это. Орёт так…
– А милицию если заявить?
– А то не заявляли! Нет них на него доказательств! Свобода личности! Раньше бы уже давно в ЛТП сидел бы. И вылечили бы может ещё. И к станку пристроили бы, лба такого! А сейчас
Варламов понимающе покачал головой.
– Может письмо какое составить? Я подпишу, если что.
Хозяйка Милана горестно махнула рукой.
– Хоть бы морду кто набил ему из мужиков. Но боятся. Дружки его страшные такие. Хари зелёные. Ещё дверь подожгут.
Придя домой, Варламов переоделся, налил полную кружку молока из холодильника и отрезал большой кусок батона. Поставив ужин на столик, он включил компьютер и как обычно проверил почту.
Сегодня в поступившей корреспонденции неизвестные добрые люди предлагали Варламову усилить на четырнадцать процентов потенцию, купить справку о беременности, а также целый комплекс по осуществлению личностного роста, в который входило овладение техникой хождения по горящим углям, постановка голоса и открытие третьего глаза.
Ага, вот и сообщение от Натальи. Отправив в спам заманчивые предложения, Варламов отхлебнул из кружки молока и открыл фейсбук. С наташиной страницы на него смотрела худощавая женщина с аристократическим строгим лицом и проницательным взглядом. Варламов надел очки и прочитал:
«Наташа. On line. Предположим мы с Вами оказались на необитаемом острове. Я пошла купаться и на меня напала акула. Ваши действия?»
Варламов откусил батон и сделал из кружки глоток молока. Ага, вот и варианты ответа, нужно клацнуть на нужном. Первый вариант «Я ударил бы акулу в нос». Варламов глубоко вздохнул. Вот и первые признаки… Мир начинает казаться неадекватным. Когда ты весь остался в своём старом мире, а то, что происходит вокруг, вдруг становится непонятным. В его старом мире шутил Губерман: «Как часто мы пилили сук. Но мы уже не те, и суки постарели…» Варламов грустно улыбнулся. А сейчас, вот, смешно совсем другое. Ударить акулу в нос. Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. А славное было бы название диссертации: «Ранняя диагностика сенильного синдрома у мужчин методом темпоральной аутокорелляции вербальных паттернов».
А что за музыку строгая Наталья слушает он лайн? Ага, вот вверху в углу: «Я сейчас слушаю Юрай Хип».
Варламов включил звук.
«Зер ай воз он а джулай монинг лукинг фо лав» раздался из колонок голос Дэвида Байрона.
Какая-то мистика. Мурашки по спине…
…В то раннее утро первого января после встречи Нового Года они расходились по домам. Из переносного магнитофона «Весна» звучала только вошедшая в моду «Юрай Хип». Именно эта вещь «Джулай монинг» – «Июльское утро».
Тогда на улице в предрассветном сумраке они встретились с такой же компанией, возвращавшейся с новогодней ночи. И стали танцевать… Прямо на улице. Наши мальчики с их девочками и наоборот. Варламову досталась худенькая девочка с огромными глазами. Она положила руки в перчатках ему на плечи, а он обнял шерстяное пальто в том месте, где была талия девочки. Новогодний туман от выпитого шампанского плыл в его голове, перемешиваясь с феноменальным соло на мини-муге Манфреда Мэнна. И юный Варламов, которого звали тогда Володя, болтал какую-то чепуху, глядя в глаза девочки, в которых отражался ртутный уличный фонарь.
«Как тебя зовут…»
«Ира…»
«Давай встретимся сегодня вечером…»
«А я что, тебе нравлюсь…»
«Кажется… Очень… Очень
нравишься…»…Кто ж знал, что Ирка окажется такой болезненной
Варламов открыл глаза. Вот она, Ирка, смеётся с большого фото, сделанного в Ялте. В летнем ситцевом платье, совсем девчонка. Он закусил губу и потряс головой. Что за вечер, блин. То кошка, то эта песня.
Варламов ткнул курсором в квадратик рядом с вариантом «Ударил бы акулу в нос». Через некоторое время появилась надпись:
«Я кажусь Вам глуповатой?»
«Нет» – ответил Варламов, – Совсем напротив».
«Это правда?»
«Ну, конечно!»
«А Вы любите Юрай Хип?»
«Люблю»
«Ну, тогда как называется этот альбом?»
«Лук ат Ёселф»
«Ну, так Лук ат ёселф, Варламов!!! И скажи ещё раз – ты действительно сказал правду?!»
Варламов отложил клавиатуру и почесал затылок. Потом заглянул в кружку и допил молоко. А дамочка не простая. Ударил акулу в нос… А потом «Лук ат ёселф!!! Посмотри сам на себя, Варламов!!!» И скажи правду!
«А Вы, что, следователь?» – напечатал Варламов.
«Я всего лишь совокупность импульсов тока в этом компьютере, не более. Которая отражается в твоём сознании, как Наташа. Не стесняйся меня. По сути, ты будешь отвечать сам себе. И вряд ли тебе удастся себя надуть».
Варламов искоса посмотрел на системный блок компьютера, стоящий под ногами и набрал:
«Это ещё почему?»
«По той же причине, почему Мюнхгаузен не смог вытащить себя за волосы из болота»
«В смысле?» – у Варламова тревожно заныло под ложечкой.
«Для того, кто находится в замкнутой системе невозможно её полное описание. Теорема о неполноте» – появились на экране слова. «Поэтому невозможен и полный контроль. Как бы человек не корячился в лодке без вёсел, которыми он мог бы взаимодействовать с открытой системой, лодка не сдвинется с места»
«Вы кто?»
«Ты же умный человек, Володя, не валяй дурака. Совокупность импульсов. Статистический ансамбль двумерных заряженных осцилляторов в твоём компе. С именем Наташа, не более. Сейчас ты пойдёшь спать, но перед этим я задаю тебе вопрос – ТЫ ИЗМЕНЯЛ ЖЕНЕ?»
Глава 4
Ночью Варламов спал плохо. Во сне он стоял в большой лодке без вёсел посреди какого-то водохранилища с тёмной водой и пытался приблизиться к берегу. Времени было в обрез, потому что Варламов знал – вот-вот должно было произойти что-то ужасное. Он сделал несколько резких шагов по направлению к корме лодки. Лодка при этом ощутимо продвинулась вперёд. Но, когда он остановился, упёршись в корму, то лодка возвратилась точно в то самое место, где была до этого. Как ни прыгал Варламов с носа на корму и обратно, лодка только двигалась туда-сюда относительно своего среднего положения. Отчаявшись, он схватил тяжёлый пробковый спасательный круг и изо всех сил метнул его за корму. Лодка уверенно двинулась в противоположном направлении к берегу. Тогда Варламов схватил со дна лодки деревянный настил и, захрипев от напряжения, тоже швырнул его за корму.