Тепло очага

Джина интуитивно почувствовала, что за ровным, без всяких эмоций тоном Эдварда скрывается море переживаний. Ей хотелось узнать, пережил ли он свою любовь к Памеле. Этот вопрос вертелся у нее на кончике языка, но Джина удержалась от того, чтобы задать его, сказав себе: любит он свою бывшую жену или уже нет, меня это не должно интересовать.

Эдвард взглянул на часы и заторопился.

– Я, пожалуй, пойду. Хотя Энн и ночует сегодня, я не люблю оставлять Кэролайн на ночь.

Джина проводила его до двери, сожалея, что он не может задержаться подольше.

– Как вы смотрите на то, чтобы пообедать со мной завтра? – неожиданно спросил Эдвард. – Своего рода благодарность за сегодняшний вечер, – добавил он, глядя ей в глаза.

Джине до боли хотелось принять приглашение, но по причинам, не имеющим никакого отношения к «благодарности за вечер». Однако она с сожалением покачала головой.

– Вам нет нужды благодарить меня. Я интересно провела время.

Эдвард, неприятно удивленный отказом, помрачнел, но рука его – будто сама собой – поднялась и дотронулась до щеки Джины.

– Может, я смогу уговорить вас?

Джина почувствовала, как участилось сердцебиение. От Эдварда Хартли исходило слишком много противоречивых сигналов. То он дает ей понять, что их отношения строго платонические, деловые, то смотрит так, словно сходит по ней с ума. Прикосновение тыльной стороны его ладони было легчайшим, но всколыхнуло в Джине океан эмоций, которые были весьма далеки от платонических.

– Я знаю один ресторанчик, где готовят великолепные воскресные обеды. Мы с Кэролайн будем очень рады, если вы составите нам компанию.

Упоминание о малышке склонило чашу весов в пользу обеда. Во всяком случае, Джина убедила себя в этом. Она согласно кивнула.

– Чудесно! Я заеду за вами в час дня, – обрадовано пообещал Эдвард.

И уже в следующее мгновение его губы скользнули по губам Джины. Мимолетный поцелуй, флюиды, идущие от Эдварда, снова повергли Джину в смятение. Она предпринимала отчаянные попытки сохранить ясность ума.

– До завтра, – шепнул Эдвард.

– До завтра, – эхом отозвалась Джина.

Эдвард снова поцеловал ее, на этот раз более уверенно. Его требовательный поцелуй был полон чувственности, которая передалась и Джине, пропитав ее сладким дурманом. Эдвард не ласкал ее, хотя она и очень хотела этого.

Отстранившись, Эдвард отступил к двери и, бросив:

– Спокойной ночи! – торопливо вышел.

7

Они медленно двигались по аллее парка. Кэролайн, вдруг решив, что ей надоело сидеть в коляске, стала громко протестовать и предпринимать попытки вырваться из привязных ремней. Наконец Эдвард не выдержал и высвободил девочку.

Теперь она, счастливая и довольная, ковыляла между отцом и Джиной, ухватившись за их руки.

– Поэтому мои подруги предпочитают встречаться со мной без Кэролайн, – с усмешкой заметил Эдвард.

Джине трудно было поверить, чтобы какая-нибудь женщина могла устоять против такой куколки.

– Я уверена, что все ваши приятельницы влюбляются в Кэролайн в первую же минуту.

Девочка подняла головку и, радостно улыбнувшись, посмотрела на Джину – будто одобряя ее слова. У той сердце растаяло от умиления.

Эдвард засмеялся.

– Думаю, это не совсем так. Когда я встречался с Джессикой, она как-то спросила меня, думал ли я уже, в какую школу отдать Кэролайн. И даже порекомендовала пару хороших заведений с полным пансионом.

– О, не может быть! Она, очевидно, пошутила. Кэролайн еще совсем крошка.

– Я тоже так подумал. Но Джессика говорила вполне серьезно. Она сказала, что я должен думать об этом заранее.

– В таком случае, она не очень хороший человек.

– Может, вы и правы. – Эдвард вдруг рассмеялся. – Правда, вы, возможно, думали бы иначе, если бы Кэролайн не давала вам спать целую ночь. Я к этому отношусь спокойно, потому что она моя дочь и я безумно люблю ее. Но для других это большое неудобство.

Джина сразу представила картину: Джессика осталась на ночь у Эдварда, они занимаются любовью, их прерывает плач Кэролайн. Видение ей очень не понравилось, и она быстро избавилась от него.

Она взглянула на Эдварда, который, держа за руку свою дочку, выглядел расслабленным и счастливым. Джина видела, как заботливо он оберегал Кэролайн от падения, и у нее что-то сжалось в груди. Она поняла, что рискует глубоко влюбиться в Эдварда Хартли.

Он посмотрел на нее и улыбнулся.

– Надеюсь, вы проголодались. У них там великолепная кухня.

– Я уже слышала об этом. Но здесь ни разу не была – может, потому, что не принадлежу к светскому обществу.

– Да? – с насмешливым удивлением переспросил Эдвард, обведя глазами ее стройную фигурку в модном, стильном платье. – Я бы этого не сказал.

– Благодарю. – Джина рассмеялась.

Они подошли к ресторану. Эдвард сложил прогулочную коляску, а Джина взяла малышку за руку, и они вошли в зал.

Стены были обшиты деревянными полированными панелями. Столы и стулья также были сделаны из хорошего дерева. Несмотря на дневное время, на столах горели лампы под красными абажурами, придавая интерьеру уют. Зал был почти полностью заполнен. Метрдотель проводил их к столику у окна, из которого открывался вид на пруд. Вскоре официант принес высокий стульчик для Кэролайн, и малышку усадили между взрослыми. Себе они заказали аперитив, а для дочки Эдвард прихватил бутылочку с соком.

– Вы организованный человек, – одобрительно заметила Джина.

– Приходится им быть. – Эдвард ухмыльнулся. – Когда у вас маленький ребенок, о такой вещи, как путешествие налегке, можно и не мечтать.

Миловидная официантка принесла напитки и меню.

– Какая ты хорошенькая, – проворковала она, наклонившись к Кэролайн. – Очень хорошенькая. Просто маленькая красавица. – Женщина подняла глаза на Джину, решив, что это мать девочки. – Сколько ей?

– Одиннадцать месяцев.

– Почти столько же, сколько и моему сыну. – Официантка улыбнулась. – Самый беспокойный возраст, нельзя оставлять ни на секунду без внимания. Я уверена, что ты не даешь скучать папе с мамой, – обратилась официантка к малышке.

Джина почувствовала, как у нее вспыхнуло лицо. Когда официантка ушла, она несмело взглянула на Эдварда. А тот задумчиво смотрел на нее, погруженный в свои мысли, отчего Джина почувствовала еще большую неловкость.

– Прошу прощения. Я не успела сказать ей, что она ошиблась, приняв меня за мать малышки.

– Это естественно, что она так подумала. – Эдвард пожал плечами. – Ничего страшного. Думаю, не надо выводить эту славную женщину из заблуждения, а то мы поставим ее в неудобное положение.