Терминатор

Выполнение секвенции Артура прошло в высшей степени обыкновенно – грэйс, предвкушение наслаждения ароматическим взрывом, взрыв и следующий за ним упадок сил. В этот раз грэйс секвенции Артура несколько отличался от предыдущего. Поначалу мне показалось, что сеть, оплетающая мир, настолько преисполнена желанием пообщаться со мной, что не собирается переносить мою копию куда следует. Нити сети начали образовывать вокруг меня какие-то сгустки, и – я в этом уже не сомневался, страстно желали не то что-то сообщить, не то о чем-то попросить. В последний момент, убедившись, что общение не складывается, сгустки собрались в жгут, и завершили секвенцию стандартным образом.

Не поднимаясь с пола, я попрощался с Алёной, а еще пару минут с передышками добрался до рабочего стола.

Через два часа с минутами, как я и ожидал, сознание копии вернулось ко мне, и начался период эйдетического восприятия, которое я уже стал воспринимать почти как рутину. Я включил диктофон и принялся диктовать.

Свет вдруг сделался приглушенным и приобрел красноватый оттенок, а мое голое седалище ощутило прохладу каменного пола. Приехали, сообразил я, и тут же увидел приближающуюся фигуру. В человеке, спешащем к пентаграмме, я сразу признал Мерлина и понял, что попал совсем не туда, куда планировал, а именно, снова во времена Артура. Мерлин выглядел странно: за время, что мы не виделись, он успел отрастить длинную бороду и бакенбарды, закрученные в спирали и свисающие до самых плеч. Одет он был в черную бесформенную хламиду, а голову украшала черная же шапка – довольно дурацкого вида.

– Привет тебе, Траутман, – радушно произнес он, – как видишь, мне известно твое истинное имя.

– И тебе привет, Мерлин, – вежливо поздоровался я. По лицу старикашки промелькнул испуг, и я вспомнил, что Петров просил его так не называть, именно, чтобы не напугать.

– Мне тоже известно твоё истинное имя, – продолжил я, – но ведь мы друзья?

– Да, друзья, конечно друзья, но ты меня лучше этим именем не называй.

– Договорились, Мейер. Так называть тебя можно?

– Да, конечно. Здесь я известен под именем Мейер бен Заккай. Рад тебя видеть здесь.

Не отвлекаясь на дальнейшие любезности, Мейер принес мне немаленький, с пивную кружку кубок, судя по весу, изготовленный из золота и объяснил, что это Грааль, который я должен передать королю Ричарду.

Ричарду? Какой сейчас год? – недоуменно спросил я.

– Четыре тысячи девятьсот пятьдесят первый год от сотворения мира, по-вашему, тысяча сто девяносто первый.

– Отлично, – обрадовался я, облачаясь в предложенную хламиду, – значит, я попал, куда собирался.

– Шапку надень, без шапки нельзя, – распорядился Мейер и начал меня инструктировать.

Оказалось, что я нахожусь внутри осажденного Иерусалима, причем осаждает его король Ричард и моя задача – прекратить эту осаду, именно с этой целью старый чародей мне и помогает. Мейер проведет меня наружу через восточные ворота, и мне следует двигаться в направлении от города. Через некоторое время, примерно в километре от стен, я увижу военный лагерь. С солдатами, которые меня задержат, разговаривать вежливо, но без подобострастия и требовать тут же провести к начальству. Начальству показать чашу и сказать, что имеется срочное сообщения для короля. Если я сделаю всё как надо, то безо всяких проблем добьюсь аудиенции. Я сказал, что мне всё ясно, и мы можем начинать двигаться.

– Не спеши, – посоветовал Мейер, – двух часов тебе за глаза хватит. Послушай, что я тебе расскажу про Чашу, – и изложил мне рецепт омолаживающей секвенции, для которой все элементы, за исключением Грааля, можно было раздобыть практически где угодно. Именно с этим рецептом, описанным в письме Беливука, мне предстояло ознакомить Ричарда, ведь, как известно, свои первые шаги к поразительному долгожительству, Ричард с помощью рецепта, полученного через меня.

Слушая описание секвенции, я вежливо улыбался и кивал головой – Мерлин мне нравился, и не хотелось его обижать тем, что рецепт уже известен.

– Знаешь, зачем я тебе рассказал про то, что ты и без меня знаешь? – неожиданно спросил Мерлин. В ответ я лишь смущенно пожал плечами и отрицательно мотнул головой.

– Ричард не может получить рецепт от самого себя, а ты получил его именно от Ричарда, пусть и не напрямую, понимаешь?

По совести сказать, я не понял, но кивнул, предварив это кивок имитацией двухсекундной задумчивости, а после этого постарался перевести нашу беседу в более занимающую меня область:

– Знаешь, а я догадываюсь, что, ты сам уже использовал эту секвенцию для себя, иначе, как бы ты дожил до этого времени?

В ответ на демонстрацию моей прозорливости, старец ободряюще улыбнулся и замер в ожидании продолжения.

– Сколько же раз ты ее успел применить? – одновременно я пытался в уме поделить промежуток времени между Артуром и Ричардом на сорок лет периода безразличия, но ничего не получалось – арифметика не моя сильная сторона.

– Нет, – улыбнулся Мерлин, – не старайся сосчитать – всего лишь два раза. Ты ведь и сам знаешь другой, кроме длинной жизни, способ попасть в далекое будущее? Не двигаться вместе со всеми, а сократить дорогу, пройдя через другой мир?

– Означает ли твой вопрос, ты меня больше не считаешь демоном?

– Конечно, не считаю. Новые знания позволяют пытливому человеку с открытым разумом избавиться от старых заблуждений, не правда ли?

Я глубокомысленно покивал и поинтересовался:

– Именно из-за того, что ты – копия копии, Грааль тебе не нужен, и ты отдаешь его Ричарду? – старец кивнул и снова улыбнулся – определенно моя сообразительность доставляла ему удовольствие, и я продолжил расспросы:

– А всё-таки, сколько для тебя прошло лет с нашей последний встречи?

– Смотря, что называть последней встречей, – загадочно ответил Мерлин, и я не стал уточнять, что он имеет в виду – голова и так шла кругом. Старичок немного помолчал в ожидании моей реплики и всё-таки счел нужным ответить:

– С моей субъективной точки зрения, мы с тобой в последний раз встречались чуть меньше ста лет назад, и я успел довольно сильно внутренне измениться; а для тебя, как я догадываюсь, прошло лишь несколько дней, и ты остался прежним. Не расстраивайся, у тебя будет много времени.

Уж не знаю, с чего он взял, что я могу расстроиться, удивился я, и спросил про Ричарда – сильно ли он изменился. На это Мерлин резонно ответил, что изменился Артур, а не Ричард, а что до короля Ричарда, то он такой, какой есть – не слишком умный мужчина, любящий выпить, деспотичный и жестокий. Увидев, как я расстроился, старец принялся меня утешать, рассказывая, каким выдающимся и приятным во всех отношениях человеком мой друг сделается буквально через двести лет. Не слишком вдохновленный, я попросил Мерлина проводить до городских ворот, что он и сделал. По дороге я постарался узнать у него про непонятную, но всегда присутствующую составляющую нашей секвенции – огромное и невесомое нечто, покрывающее весь мир тончайшей сетью – знает ли он, что это такое. Мерлин, как и следовало ожидать, ни о чем таком не слышал. На прощание старик неловко меня обнял и сказал что-то о грядущем объединении миров, но я не понял, что именно – мыслями я был уже со своим старым другом.