Термит

– Вы-та-щи их.

Термит, закусив губу, схватил Нингена за волосы и приподнял его голову. Глазницы были заполнены вязкой серебристой массой, облепившей потемневшую электронику. Пластмасса текла по щекам, оставляя ожоги на коже. Казалось, что это невероятно больно, но когда Термит погрузил пальцы в то, что осталось от правого глаза скриптора, он и сам ничего не почувствовал. Уцепился за какие-то штырьки и вырвал дымящийся имплант. Потом также поступил с левым и отпустил Нингена. Тот осел на пол, как бесчувственное тело. Термит испугался, не умер ли. Он прижал ухо к груди скриптора и прислушался. Сердцебиение было слабым, почти неуловимым. Но оно было.

"Жив, сволочь".

Обгоревшие пальцы начало жечь, но эта запоздалая боль была такой мелочью. Термит провел рукой по животу Нингена. Поверхность оказалась твердой и жесткой. Синтетическая кожа тут была испещрена множеством шрамов и под одним из них нащупался рычажок. Термит потянул, потом надавил. Плоть раздалась и выплюнула маленькую память-флешку.

"Инфа..."

Вокруг уже суетились люди. Кто-то ругался, кто-то звонил врачам, кто-то падал в обморок. Термит едва успел спрятать память, когда несколько человек стали осматривать Нингена: из их слов он понял, что они биоскрипторы.

– Что это с ним случилось?

– Дрянные импланты.

"Если они найдут микроволновку, то обвинят меня!"

Но прятать улики было уже поздно. Убедившись, что о Нингене позаботятся Термит выскользнул из курительной. Сумрак сейчас пришелся как нельзя кстати.

39. Зверь

Распахнув дверь ногой, Термит ворвался в комнату.

Тускло мерцал дисплей терминала - он и огни города за окном оставались единственными источниками света. На кофейном столике стояла бутылка вина, по прозрачной столешнице пролегала кокаиновая дорожка, размазанная в конце. На диване под плакатом Энди Уорхолла полулежали Джонсмит и Катя. Она откинулась назад, а он запустил руки под ее юбку, целовал обнажившуюся грудь.

– Черт возьми, ты не стучишь вообще никогда?
– спросил координатор, лениво отрываясь от девушки.

Катя лихорадочно закрылась руками.

Термит отвернулся к окну и, глядя на переливающийся разноцветными огнями город, сказал:

– Нингена увезли на скорой.

Он слышал, как приглушенно воскликнула девушка.

– Ах, что же с ним?
– спросил Джонсмит.

– Его импланты рук и ног начали сбоить, а потом расплавились аугментации глаз.

– Неудивительно. Он всегда покупал дешевую дрянь, нелегалы собирают их на подпольных фабриках по тысяче штук в день. Странно, что его чертовы глаза не взорвались.

Термит обернулся. Бледная Катя обхватила себя руками, ее платье было расстегнуто на спине и сама поправить его она не могла. Джонсмит жестко улыбался, но его переносицу рассекла морщина, а на лбу выступил пот. Координатор потянулся к столу и коснулся кончиками пальцев дорожки кокаина. Он машинально размазал наркотик по стеклу.

"Ты нервничаешь? Почему?"

– Я думаю, вам самим нужно позаботится о нем. Он ваш скриптор, в конце концов. Сейчас его в критическом состоянии везут в реанимацию. Если вы хотите что-то сделать для него - теперь самое время.

Джонсмит пробарабанил белыми от "снежка" пальцами по столу:

– Не стоит. Врачи позаботятся о нем, полежит месяцок другой и выйдет здоровее прежнего.

"Значит, ты просто хотел вывести его из игры. Интересно, почему?"

– Он был на волоске от смерти. Какая радость для вас, что он выжил!

Координатор фыркнул:

– У нас полно скрипторов, Нинген не незаменим. Пусть бы и сдох.

– А как же человеколюбие?

– Ты знаешь такие слова?
– Джонсмит встал и подошел к Термиту.
– Нинген даже больший преступник и отморозок, чем ты, - прошептал он, - никто бы не заплакал, если бы импланты взорвались и разнесли на куски его гребанную голову.

– Вы обещали...

– Все будет.
– Он хлопнул Термита по плечу, оставив белый след на черном смокинге.
– Я пойду успокою гостей, а ты можешь собираться домой. Все равно вечеринка уже закончена.

– Хорошо.

Координатор ушел, хлопнув дверью. Термит и Катя остались вдвоем, и тишина в комнате сразу же стала удушающей, неприятной. Они не смотрели друг на друга.

– Застегни мне платье, - сказала девушка.

Термит невнятно хмыкнул и шагнул к ней. Катя повернулась к нему спиной. Вдоль ее позвоночника и на плечах проявились голографические татуировки: рой мотыльков. Их призрачные проекции двигались и меняли цвета с каждым вздохом девушки, с каждым нервическим подергиванием. Термит провел ладонью над кожей. Бабочки исчезали под его пальцами и появлялись вновь, когда он отнимал руку.

Для того чтобы застегнуть платье было достаточно совместить края ткани. Термит осторожно прижал их друг к другу, стараясь не оставить складок. Мотыльки скрылись.

"Бедная девочка... Хорошо хоть мы почти не общались, и мне не придется втянуть ее во всю эту дрянь..."

Ему захотелось сжать руками ее хрупкие плечи, зарыться лицом в фосфоресцирующие синим и зеленым волосы, бросить ее на диван, еще хранящий тепло Джонсмита, и трахнуть самым неджентльменским образом. Он рывком развернул девушку и впился губами в ее губы. Катя толкнула его в грудь, а когда он подался назад, отвесила жгучую пощечину.

Термит отшатнулся. Мелькнула синяя тень, хлопнула дверь. А он вдруг рассмеялся, почувствовав странное облегчение.

Домой Термит добрался уже на рассвете. Первым делом он включил ноутбук и вставил в порт память Нингена. Компьютер отобразил ее как внешний диск, при попытке открыть программа затребовала пароль.

"Если бы он не шифровался, было бы странно. И держу пари, тут-то пассворд настоящий, сложный, возможно, даже запускающий уничтожение данных при неудачной попытке".

Отчаянно зевая, он нашел в своих базах данных программу-декодер, запустил ее и прилег на спальник.

Едва Термит сомкнул глаза, как кто-то оглушительно забарабанил в дверь.

– Что за черт?

Потирая глаза и невнятно ругаясь, он поплелся открывать.

В коридоре стоял Никотин.

– Пойдем, - сказал он.

– Куда?

– Ты должен это увидеть.

– Ты уверен?

Ник уже развернулся и шел к лестнице. Термит вздохнул и потащился за ним следом. Ступеньки, угловатые граффити, въевшийся в стены запах мочи и сигаретного дыма. На улице было холодно, с неба сыпал ледяной дождь. Они прошли через пару дворов к супермаркету, обогнули его и оказались в узком грязном проулке. Здесь ржавели старые киоски, у стен громоздились мешки с отходами. В конце над кирпичной аркой из распылителя была нарисована Дева Мария с нимбом, напоминающим капустный лист.

Между сломанным кофейным аппаратом и горой рваных шин лежал человек.

– О Господи!
– выдохнул Термит, отводя глаза.

– Это Змей, - хрипло сказал Ник.
– Тот, с которым вы подрались.

– Ты же не думаешь, что я это сделал?

– Нет, это тот чертов маньяк. Зверь. Гребанный Зверь!

Крик по пустынной улице.

"Зачем ты меня позвал? Хочешь, чтобы я нашел убийцу? Но я же не детектив".

Термит склонился к телу:

– Может быть, он и не сильно страдал, но перед смертью успел перепугаться. Если у него есть семья, лучше бы им его таким не видеть...