Терос

– Я Гелиод, величайший из богов, - раздался голос, доносимый ветром.
– Кто ты? Как ты смогла сделать подобное?

– Я Элспет, и я никто, - ответила она.

– Зачем ты пришла ко мне? – спросил он. – Чего ты хочешь? И станешь ли ты просить об испытании?

– Я хочу мир, защищенный от разрушения, - сказала она. – И я хочу место в этом мире.

– Место кого? Правительницы?Королевы?

– Нет, - сказала Элспет, отчаянье, вдруг, переполнило ее. Этот бог ее совершенно не понимал.

За ее спиной послышался звук. Элспет повернулась, ожидая увидеть человека – возможно, отца, мудрого, хоть и не совершенного. Вместо него она увидела стаю белых голубей с мерцающими звездами под крыльями, и они летели прямо у ней. Она не шелохнулась, и в последнее мгновение, они взмыли в небеса.

– Твоя судьба связана с Посланным Богом, - сказал Гелиод голосом в ее голове. – Принеси клинок в мой храм в Мелетиде, и ты найдешь то, что ищешь. Если ты снова попытаешь спрятать оружие от меня, то станешь изгнанницей, изгоем, предательницей богов.

– Ты не знаешь, что я ищу! – вскричала Элспет.

– Если ты достигнешь Мелетиды с этим клинком, ты станешь моим живым сосудом, чемпионом против тьмы, - сказал он. – Ты станешь божественной защитницей Тероса.

Голос покинул ее мысли. Горизонт завертелся, и Элспет очнулась, стоя на коленях перед воссозданной статуей на вершине горы. Ветер шептал ей, Ступай в Мелетиду, ступай сейчас же. Внизу, колокола Акроса звенели тревогу, солнце сходило в зенит, и Элспет подняла Послонного Богом с алтаря и начала спускаться с горы.

ГЛАВА 7

Дакс сбил тренировочный манекен на землю. Если бы это был человек, его череп бы треснул пополам. Он рывком поднял манекен и снова водрузил его на деревянную подставку. Затем он окинул взором нанесенный им урон во всем внутреннем дворике. Тренировочные мечи и щиты валялись в грязи, где он сбросил их. Он каким-то образом сломал брусья для растяжки рук - но не помнил, как он это сделал. Метательные диски были беспорядочно разбросаны, некоторые из них торчали в грязи.

Небольшой внутренний дворик прятался за стоа, крытой колоннады позади парка у стен храма Гелиода. Официально, внутренний двор был известен, как Лучистый Сад, из-за изящной мозаики в виде солнца, в самом центре прямоугольного дворика. Но среди жрецов его называли Плацем Дакса, поскольку он тренировался там, в одиночестве, каждую ночь. Лишь в самые тихие часы перед рассветом он прекращал тренировку. Тогда он сидел неподвижно на краю фонтана, уставившись на ласковую воду, и прислушиваясь к шелесту листвы лимонных деревьев, высаженных по западному периметру дворика.

Несмотря на поздний час, сегодня в нем не было ни капли умиротворения. Он сгреб пучок шампуров с каменной скамьи и принялся снова и снова пронзать ими манекен. Металлические шампуры были выкованы в кузнечной лавке в дорогой части рынка у самой гавани. Они были созданы для приготовления сулваки над жаровней. Это было одно из любимейших блюд Дакса – кусочки ягненка и овощей, поджаренных на гриле над открытым огнем. Мастера покрыли шампура серебристой патиной, сверкавшей в свете Никса. На рукоятке каждого шампура был выкован крохотный серебряный пегас в честь Гелиода. Противоположный конец шампура был столь же острым и смертоносным, как боевое оружие. Дакс купил весь набор из двенадцати штук, и лишь позднее узнал, что мастер уже продал десятки точно таких же наборов. Это был их основной товар, как ему сказали после уплаты денег.

Он все еще держал один шампур в руке, но мешкал вонзать его в манекен. Тренировочная кукла отдаленно напоминала человеческий силуэт с деревянными палками вместо ног и рук, и большим коричневым мешком с песком на месте торса. Теперь манекен выглядел, как тело, пронизанное стрелами десятка лучников. Дакс услышал тихий шепот и взглянул на Никс. Фенакс крался меж звезд, удаляясь от небесных пределов Тассы. Хотя Фенакс никогда не вредил ему так, как навредил Атрей, для Бога Обмана он был бесполезен. Как оракул Гелиода, Дакс должен был быть образцом чести и правдивости.

Что ж, он чувствовал себя одураченным. Дакс взял острый конец шампура и вырезал усталую улыбку на мешке, в том месте, где у манекена должно было быть лицо. Мешковина разошлась и сморщилась, и Фенакс растворился в астральных облаках над его головой.

Ночью Дакс мог отрешиться от большей части божественных речей, осаждавших его на протяжении дня. Шум божественной обители превращался в приглушенный гул на задворках его разума. Учитывая, что солнце было владением Гелиода, Дакс был переполнен божественным присутствием от восхода до заката. Его глаза слезились, во рту пекло, а в ушах звенело – от величия богов.

С самого детства он был обязан Гелиоду. Быть призванным богом означало обладание определенными привилегиями: знаниями, престижем, и честью. Но Дакс чувствовал себя словно привязанным к храму невидимой цепью. Он не мог уйти, поскольку Гелиод все равно швырнет его обратно. Он даже не был уверен, что хочет сбежать. Кем он будет без своего бога? У него не будет даже возможности это узнать. Даксу хотелось кричать. Ему хотелось что-нибудь уничтожить. Своей свободной рукой он схватил один из деревянных тренировочных мечей с земли и набросился на манекен с частыми, отточенными ударами.

Когда это кончится? Этот вопрос Дакс задавал сфинксу, Медомаю, который был не в восторге от богов. Никогда не задавайте сфинксу вопрос, на который не хотите услышать ответ. Он, конечно, получил ответ. Сфинкс рассказал ему, что он не только умрет, но будет убит: У подножья нетронутого города. От руки того, кого он любил. Дакс вонзил последний шампур в мешковину и вспорол тренировочный манекен. Песок высыпался на плиточный пол. В своем неистовстве с деревянным мечом он сломал несколько шампуров. Крошечные крылатые лошадки отломились и теперь лежали поверх груд песка. Когда он опустился на колени, чтобы подобрать фигурки, то услышал мужской голос.

– Дакс?

Кто-то стоял под галереей у дальнего края внутреннего дворика. Освещенный факелами на стенах, Дакс не мог разглядеть, кто это был. Но на мгновенье он почувствовал страх. Может, Гелиод нашел способ захватить и ночное его время. Дакс выронил деревянный меч и поднялся на ноги, перебирая серебряными пегасиками в ладони. Они напомнили ему кости, с помощью которых гадалки предсказывали будущее людей.

– Дакс, с тобой все в порядке?

Дакс понял, что это был всего лишь Стелан, один из молодых жрецов, живущих при храме. Дакс приветственно поднял руку, но улыбнуться не смог. У него было мало друзей в храме. Другие жрецы относились к нему либо с благоговением, либо с ревностью. Дакс понимал, что люди избегали его. Он не умел беззаботно болтать и подшучивать, что, казалось, было цементом дружбы между людьми. Он был наиболее счастлив, когда был один. Но Стелан, казалось, этого не замечал. Со дня их первой встречи, Стелан относился к Даксу так, словно они были братьями. Им обоим было по двадцать два года, оба были примерно одного роста. У каждого были темные волосы до плеч и жилистые, мускулистые тела. Люди нередко замечали, что они вполне могли принадлежать одной семье.