Террористы (Terroristerna)

Отдел наркотиков после долгого и тщательного расследования представил свое заключение.

Вальтер Петрус не занимался в широких масштабах продажей наркотиков, и не было причин считать его подпольным торговцем. Правда, у него всегда имелись в запасе разные снадобья, но, судя по всему, в небольшом количестве.

Сам он особенно не злоупотреблял наркотиками, изредка курил гашиш или принимал стимулирующие таблетки. В запертом ящике письменного стола в его доме были обнаружены аптечные упаковки с различными иностранными средствами, которые он, вероятно, привез из-за границы, однако всерьез контрабандой он, видимо, не занимался.

На стокгольмском рынке наркотиков его знали как постоянного клиента, он имел дело с тремя подпольными торговцами, платил по обычной цене, брал понемногу, с большими перерывами, не проявляя при этом лихорадочного нетерпения, которое отличает настоящих наркоманов.

Были допрошены еще несколько девушек того же склада, что и те, с которыми беседовала Оса. Все они получали наркотики от Вальтера Петруса, но только у него в конторе, с собой он им ничего не давал.

Две из этих девушек снимались в одном из его фильмов. Он говорил им, что будут совместные съемки с крупной зарубежной фирмой, что главная роль поручена знаменитому американскому актеру; на самом же деле речь шла о порнографической ленте с лесбийскими мотивами. Девушки признались, что из-за наркотиков не отдавали себе отчета в своих действиях во время съемок.

– Ну и свинья! – воскликнула Оса, прочитав рапорт. Оса и Скакке побывали в Юрсхольме, говорили с Крис Петрус и двумя из ее детей. Младший сын все еще путешествовал и не отзывался, хотя родные послали телеграмму на его последний известный адрес и поместили объявление в рубрике «Личное» в газете «Интернэшнл геральд трибюн».

– Не беспокойся, мамуля, он даст о себе знать, как только кончатся деньги, – едко заметил старший сын.

Оса побеседовала с госпожой Петтерссон, которая в основном ограничивалась односложными ответами. Верная служанка старого склада, она не преминула воздать хвалу своим хозяевам.

– Мне очень хотелось прочесть ей лекцию о женской эмансипации, – рассказывала потом Оса Мартину Беку. – Или сводить ее на собрание наших активисток.

Бенни Скакке беседовал с шофером и садовником Вальтера Петруса, Стюре Хелльстрёмом. О семействе Петрусов садовник высказывался так же скупо, как и домашняя работница, зато охотно толковал о садоводстве.

Немало времени провел Скакке и в Рутебру, хотя это был, собственно, участок Осы. Никто толком не знал, чем он там занят, и однажды, когда они втроем пили кофе в кабинете Мартина Бека. Оса поддела его:

– Уж не влюбился ли ты в Мод Лундин, Бенни? Берегись, мне кажется, она опасная женщина.

– По-моему, она продажная женщина, – ответил Скакке. – Но я довольно много разговаривал там с парнем, который живет напротив ее дома. Он скульптор, делает разные штуки из железного лома, получается здорово.

Оса тоже надолго пропадала, не оставляя никаких сведений, где ее искать. В конце концов Мартин Бек спросил ее, чем она занята.

– Хожу в кино. Смотрю порнофильмы. Понемногу – один-два в день. Решила просмотреть всю продукцию Петруса. Кончится тем, что я стану фригидной.

– Зачем тебе понадобилось смотреть все его фильмы? Что ты надеешься в них почерпнуть? С меня достаточно было увидеть «Любовь в сиянии полуночного солнца» или как он там называется.

Оса рассмеялась.

– Это еще пустяк перед другими. Некоторые из них значительно лучше с чисто технической точки зрения – цвет, широкий формат и все такое. Кажется, он их в Японию продавал. Не думай, что смотреть эти картины – развлечение. Особенно для женщины. Я от них зверею.

– Понимаю, – сказал Мартин Бек. – Я тоже зверею, когда женщин изображают только как сексуальный объект.

– В этих гнусных фильмах Петруса женщина – либо вещь, которой пользуются, чтобы получить удовольствие, либо животное, у которого одно на уме. Тьфу!

Оса явно завелась, и, чтобы избежать пространного выступления на тему об угнетении женщин и мужском шовинизме, Мартин Бек сказал:

– Ты не ответила, почему считаешь необходимым посмотреть все эти ленты.

Оса почесала в своей стриженной под мальчишку голове и сказала:

– Понимаешь, я беру на заметку тех, кто снимался в них. Потом выясняю, что это за люди, где живут, чем постоянно занимаются. Беседовала с двумя парнями. Один из них профессионал, он работает в секс-клубе, и съемки для него та же работа. Ему прилично платили. Второй служит в магазине мужской одежды, участвовал в съемках потому, что ему это нравилось. Практически бесплатно снимался. У меня еще длинный список, кого мне хотелось бы разыскать.

Мартин Бек задумчиво кивнул, потом поглядел на нее с сомнением.

– Не знаю, даст ли это что-нибудь, – продолжала Оса. – Но если ты не против, доведу дело до конца.

– Доводи, если вытерпишь.

– Осталось посмотреть всего-то одну картину, – сообщила Оса. – «Признания ночной сиделки». Ужас. Привет!

Кончилась эта неделя, и в последний день июля вернулась Рея.

Вечером они устроили пир: копченый угорь, датские сыры, пиво и водка – все из Копенгагена.

Рея болтала почти без перерыва, пока не уснула у него на плече.

Мартин Бек лежал, радуясь, что она наконец приехала, но водка сделала свое, и скоро он тоже уснул.

На другой день одно событие следовало за другим.

Было первое августа и лил проливной дождь.

Мартин Бек ощущал приток энергии, несмотря на легкую головную боль и вкус водки и старого сыра во рту, который даже зубная паста не перебила.

Он пришел на работу с опозданием: как-никак, разлука длилась три недели, а накануне Рее так не терпелось рассказать о своем пребывании на датском острове и они так налегали на пиво, водку и закуски, что их сразу сморил сон. Утром они решили наверстать упущенное, и, поскольку дети остались в Дании, им никто не мешал. В конце концов Рея прогнала Мартина Бека, напомнив об его ответственности и о долге начальника показывать хороший пример подчиненным.

Бенни Скакке нетерпеливо ждал его уже третий час. Не успел Мартин Бек сесть за свой стол, как он ворвался в кабинет.

– Привет, Бенни, – сказал Мартин Бек. – Ну, как дела?

– Отлично, по-моему.

– Все еще подозреваешь этого любителя железного лома?

– Нет, я его только сначала подозревал. Живет напротив, в мастерской полно железных штырей, труб и прочего хлама. Так что поначалу я на него грешил. Во-первых, он хорошо знаком с Мод Лундин, во-вторых, ему ничего не стоило перейти улицу с какой-нибудь железякой и пришибить старичка, как только Лундин укатила на работу. Чем не правдоподобная версия.

– Но ведь у него алиби?

– Ну да. У него в тот раз ночевала одна девчонка, и утром они вместе поехали в город. Кроме того, он симпатичный парень, и у него не было никаких дел с Петрусом. И девушке, как будто, можно верить. Она говорит, у нее плохо со сном, и она еще долго читала после того, как он уснул. Утверждает, что он спал как убитый до десяти утра.

Мартин Бек с улыбкой поглядел на взволнованное лицо Скакке.

– Так что же ты все-таки раскопал?

– Понимаешь, я ведь довольно долго слонялся там, в Рутебру. Ходил, изучал местность, беседовал с этим скульптором. Вчера тоже навестил его, мы распили банку пива, и я обратил внимание на большие ящики в гараже Мод Лундин Это его ящики, он пакует в них скульптуры, когда посылает на выставки. В своем гараже места нет, так Мод Лундин разрешила пользоваться ее гаражом. В этом году их с марта месяца никто не трогал. Ну вот, я и подумал, что убийца Петруса вполне мог прийти ночью, когда не надо было опасаться, что его увидят, и ждал за ящиками, пока старик не остался один в доме.