Тёзки
Шрифт:
— Ой, а это что?
— Это банан, — крикнул, следуя за ним, Зюзя.
Они подбежали к растению. Гладкий ствол был в три раза выше их, а на верху в стороны отходили очень длинные и широкие листья.
— Смотри, Зюзя, я могу завернуть тебя в этот лист…
Натка подпрыгнула и, ухватившись за лист, отодрала его от ствола. Со смехом девочка несколько раз обернула им Зюзю.
— Как голубец, — засмеялась она, поглядывая на растерянное лицо мальчика, укутанного по самый нос в зелёное полотнище. — Я очень люблю голубцы.
Недалеко от них стояли,
— А это, как на Кубе, — сказал он, кивнув в сторону пальм.
— Ты что, был там, что ли? — засмеялась Натка.
— Конечно, был, — неожиданно для себя соврал Тоша. — Там, знаешь, какие пальмы? О, королевские! Раз в пять больше этих.
Зюзя смотрел на Тошу, раскрыв рот.
— И на них есть плоды? — спросил он, наконец.
— Вот такие, — сказал Тоша, оттопыривая руки. И, вспомнив какую-то книжку, добавил: — Можно и пить, как молоко, можно и есть…
— Как мясо, да? — рассмеялась Натка.
— Ты что, не веришь?
— И ты их ел? — снова спросил Зюзя.
— Ещё как! — Тоша причмокнул и закрыл глаза: — Вку-усно-о!
Они шли мимо весёленьких деревьев с темно-зелёной листвой, которые были усыпаны небольшими зелёными плодами. Этих деревьев было много-много, и чувствовалось, что за ними ухаживают: вокруг каждого ствола кто-то окопал большие круги. Тоша увидел надпись на столбике: «Мандариновая плантация».
— Ой, смотри-ка, Зюзя, на двух ногах! Дерево стоит на двух ногах!
— А вот на трёх! — вскричала Натка.
Тоша удивился: вот так штука — дерево на трёх ногах! Но тут он заметил, что на палочке стоит горшок, а в горшке растёт маленький мандаринчик, который питался из горшка и в то же время из этого трёхногого дерева.
— Это люди, оказывается, посадили. Смотри, какой горшок прилепили.
Тут Натка подбежала к Тоше и потащила его в сторону. Она молча показала ему на плоды, которые росли на невысоком курчавом деревце. Это были сливы, но самые разные: и чёрные, и жёлтые, и зелёные, и розовые.
— Это как же так? На одном дереве и разные сливы? — изумился мальчик.
— И персики, — добавила Натка.
— И абрикосы, — вскричал Зюзя.
У Тоши и глаза разбежались. И когда Натка протянула руку за спелым пушистым персиком, он хлопнул её по руке и сердито сказал:
— Ты с ума сошла! Разве можно?
Они долго стояли около этого замечательного дерева, как вдруг что-то чёрное мелькнуло в траве.
— Ой, уж, уж! — закричал Тоша и, схватив палку, бросился бежать за змеёй.
— Вы что там делаете? — услышали они сердитый крик. — Не смейте бить ужа!
Тоша оглянулся и увидел человека в белом костюме и такой же фуражке. Он сидел в тенистой беседке.
Зюзя испугался и, выскочив на тропинку, побежал так, что рубашка у него на спине вздулась пузырём. Тоша бросил палку и, будто не обращая внимания на этого человека, вышел на дорожку. Но Натка, которая забрела за зелёный куст, поманила его к себе. Она стояла перед огромной, раскинувшейся в виде
звезды паутиной, в центре которой, как неживой, замер большой серый паук. Тоша бросился назад за палкой, чтобы порвать паутину, но Натка шикнула:— Тоша, ты куда? Смотри сюда!
«Паука не трогать!» — прочитал он табличку.
И ему сразу представился тот человек в белом костюме, который кричал «Не смей бить ужа!» «Это, наверно, он написал», — подумал Тоша.
— Смешно, Натка, а? — усмехнулся он. — Ужа не бей, паука не трогай! Всяких гадов расплодили тут!
Они и не заметили, как к ним кто-то тихо подошёл, легонько положил руки на плечи девочки, отчего Натка вздрогнула и хотела бежать.
— Стой, стой, дочка! От меня не убежишь, да, да, да.
Тоша почувствовал, что они попались. Он поднял глаза и встретился с добрым взглядом того, кто так сердито закричал на него, когда он погнался за ужом.
— Здравствуйте! — растерянно сказал Тоша. — А зачем… Почему не трогать?
— Здравствуй, здравствуй… А тебя как зовут? Тоша? Антон, значит? О, да ты, оказывается, мой тёзка! Меня тоже зовут Антоном… Ивановичем. Так вот что, тёзка, ты не торопишься? — и, получив утвердительный кивок, продолжал: — Тогда возьми вот эту бумажку, — он похлопал по карманам, — и карандаш. Смотри на паука и записывай, что увидишь. А потом прошу ко мне! — он показал на тенистую беседку.
Так неожиданно для самих себя Тоша и Натка получили работу в селекционном саду. Они смотрели на паутину.
Прозрачная и лёгкая, она походила на поверхность мыльного пузыря: по ней нет-нет да и пробегали какие-то волны, то зелёные, то жёлтые, то розовые. Паук вздрогнул, потом побежал на край паутины и вцепился в небольшую зелёную мушку. Покончил с ней и снова приполз в центр своей сети.
— Записывай, что же не записываешь? — ворчливо заметила Натка.
Тоша лёг на траву, положил под бумагу камешек и написал:
«Паук съел зелёненькую мушку…»
Едва успел записать это, как Натка завизжала и запрыгала:
— Ещё, Тоша, ещё!
Паук бежал теперь в другую сторону, где запуталась в паутине большая муха, но тут послышался второй удар о паутину — это билась небольшая гусеница. Паук быстро умертвил муху и бросился к гусенице.
— Пиши, Тоша, пиши, — возбуждённо кричала Натка, как будто не паук, а сама она охотилась за мухами.
«Ещё он съел большую муху…» — начал писать Тоша.
— Да ты что? — возмутилась Натка. — Он вовсе и не съел муху, а только откусил ей голову…
Тоша помуслил карандаш, зачеркнул всё и написал: «Ещё он откусил мухе голову и начал есть червяка…»
Пока Тоша и Натка сидели и писали, у них за спиной очутился Зюзя. Он, неловко усмехаясь, спросил:
— Вы что здесь делаете?
— Эх ты, храбрец! — сказала Натка. — Что же ты убежал? А нам вот работу дали!
— Я не испугался, а просто убежал… Я… Мне очень захотелось есть. На, ешь! — сказал он, протягивая Натке кусок хлеба.
— Подумаешь! — фыркнула Натка. — Ешь сам, если так проголодался.