The Kills

— Мэгги говорила, что я не умею врать, — мужчина кивнул сам себе. — Была права. Я даже не потрудился придумать достоверную ложь, когда принес дневник тебе. Пришлось сделать выбор: тайны личной жизни дочери или справедливость.

Он протянул руку и плавно закрыл дверь в комнату Линды.

— Твоя комната в конце коридора, — Джек указал на спальню по диагонали. — Располагайся.

***

Воскресное утро не сулило мне ничего хорошего. Ожоги под повязками ныли и чесались. Поврежденная мышца болела и простреливала при каждом движении до белой ряби в глазах. Пришлось закинуться обезболивающим, чтобы боль не отвлекала от поставленных целей. В планах было сбежать из больницы, взять такси до Линдена, затем пересесть в свою машину и посетить воскресную службу, как и планировалось.

Этот ублюдок пытался меня убить, уничтожил участок и архив, в котором наверняка было нечто интересное и компрометирующие на него. Поставил нас в ситуацию, пошатнувшую отношения. Кейт только начала раскрываться, не боясь пустить в свое сердце нового человека. Теперь все пошло прахом.

Курьер доставил новую одежду, как раз когда я покончил с больничным завтраком. Медсестрам на посту хватило моего обаяния и клятвенного обещания вернуться через несколько часов.

До Линдена я доехал аккурат к девяти, как раз успевая забрать Кейт, чтобы вместе поехать в церковь.

Полицейский участок, некогда воплощавший собой оплот власти и порядка, превратился в изъеденное пламенем строение. Черные от копоти стены с пустыми оконными проемами, внутри обломки сгоревшей мебели, еще влажные после тушения. Обвалившаяся местами крыша пропускала бледный свет внутрь здания.

Мою машину оттащили чуть дальше, благо она осталась в целости и сохранности. Я с облегчением нырнул внутрь и позволил себе минутную слабость, погладил руль, вдыхая знакомый запах кожи салона. Хотя бы здесь у меня был контроль.

На стук в дверь дома Джека минут через пять мне открыла заспанная Уилсон. Она потерла глаза и застыла, растерянная моим появлением.

— Люцифер, что ты здесь делаешь? Ты же должен быть в больнице.

Я молчал, улыбаясь как последний дурак. Она была такая милая в своей синей пижаме с крупными желтыми изображениями луны и звезд.

— Почему ты не надевала эту пижаму при мне? — я пропустил вопрос мимо ушей.

— При тебе вообще был смысл одеваться? — Кейт поежилась и вопросительно уставилась на меня.

Улыбка стала еще шире. Я не видел ее всего лишь ночь и чертовски соскучился, так, словно мы не виделись несколько лет.

— Давай зайдем в дом. Здесь холодно, — я шагнул в коридор и закрыл за собой дверь.

— Зачем приехал? Ты должен быть в больнице, у тебя ожоги, — засыпала меня возмущениями Кейт.

— У нас запланирован поход в церковь. Если этот гавнюк думает, что я буду отлеживаться, давая ему фору, то он очень сильно ошибается, — руки сами собой сжались в кулаки от гнева. — Теперь я возьмусь за его поиск еще более основательно.

Уилсон тяжело вздохнула, хмурясь на мою настойчивость.

— Мне нужно собраться. Позавтракать, — она пригладила помятую пижамную рубашку. — Я не рассчитывала на твой приезд.

И тогда я вдруг понял, ощутил ее истинный настрой, который мне мешали рассмотреть мои чувства. Она по-прежнему отгораживалась, вновь закрылась в своем мирке наедине со своими страхами, и черт знает, что за мысли посещали ее голову в этой изоляции. Жуткий холодок осознания пробежался по позвоночнику.

— Подожди на кухне, — Кейт махнула рукой на пустующий обеденный стол. — Я умоюсь и переоденусь, — она начала подниматься наверх, но вдруг замерла и обернулась. — В холодильнике есть тирамису. Если хочешь.

Я не ответил. Слушал удаляющийся топот ее ног и жалобный скрип половиц и понимал, если ничего не сделаю, не предприму, то потеряю.

***

В машине нас настигло такое непривычное тягостное молчание. Раньше мне было легко молчать с ней. В этом не было предвестника беды и проблем, скорее некая интимность, когда вы можете без слов быть рядом, при этом будто разговаривая. Сейчас каждая секунда тишины медленно и мучительно убивала меня.

— Десерт очень вкусный, — зайти с нейтральной темы казалось лучшим решением. — Самый вкусный из всех, что я пробовал.

— Спасибо, — Кейт отвлеклась от разглядывания пейзажа за окном, наградив меня благодарной улыбкой.

По влажному асфальту стелился туман, нежданно-негаданно опустившийся сегодня на город. Густой и белоснежный, словно жирные сливки, он размеренно вился в воздухе, лишь изредка являя очертания домов и голых деревьев. Туман вдыхал мрачное предчувствие в мысли. Чем гуще он становился, тем непрогляднее казалось и будущее. Ожидание беды постигло даже меня — материалиста до мозга костей.

— Что ты рассчитываешь увидеть в церкви? — Кейт намерено уводила беседу в сторону от обсуждения отношений.

— Не знаю, — признался я. — Возможно, мы не увидим там ничего интересного, а может кого-то и возьмем на примету. В любом случае, теперь я намерен как следует покопаться в жизни этого города. К тому же у меня есть вопросы к Джино.

— Да брось, — она мотнула головой. — Ты серьезно считаешь его причастным к пожару?

Мне не понравился ее настрой относительно святоши.

— С каких пор ты его защищаешь?

— Я не понимаю, почему ты взъелся на него, — Кейт смотрела пустым взглядом в туманную пелену перед собой. — Он спас меня, как ты и хотел. Довез домой в целости и сохранности.

— Это не значит, что он хороший по умолчанию, — во мне закипало откровенное негодование.

— Люцифер, Джино тут ни при чем, — Уилсон сказала это с такой уверенностью, будто знала наверняка. — Я это чувствую.

— Чувствуешь? С каких пор мы полагаемся на интуицию?

Она закатила глаза и ничего не ответила. Вредина. Моя маленькая вредина. Я отвлекся от дороги, разглядывая, как Кейт понемногу оттаивает. Спокойная улыбка украшает ее слегка бледное от усталости лицо, и румянец немного возвращается на щеки.

— Боже! Осторожно! — вскрикнула Кейт, в испуге вжимаясь в сиденье.

Инстинктивно я нажал педаль тормоза и вцепился в руль так, что чуть не разошлись швы на руке. Машина резко встала. В молочной дымке тумана посреди дороги стояла фигура, облаченная в длинное черное одеяние.

— Это пастор? — Уилсон испуганно прижимала руку к груди, видимо пытаясь унять бешено бьющееся от страха сердце.

— Похоже на то, — я присмотрелся получше.

Пастор Гудси молча стоял, взирая на нас прожигающим темным взглядом, в котором сложно было прочесть, боится он, просто опасается или может что-то замышляет? Туман взметнулся порывом ветра, медленно обтек его фигуру. Гудси невозмутимо развернулся и пошел в сторону церкви, словно такая ситуация была обыденным делом.