Тигриные глаза
Шрифт:
На какое-то мгновение она задумалась о возможной реакции Бриза на эту метафору. Он бы презрительно бросил:
«Какая высокопарная чепуха!»
Поль наклонился над узким столом, поднес руку Плам к губам и поцеловал кончики ее пальцев.
— Почему бы и нашим судьбам не быть такими?
— Я часто представляю себе, — мечтательно произнесла Плам. — Мы спим, переплетенные, и просыпаемся от шороха ветра в каштанах. Днем каждый живет собственной жизнью: я пишу, а ты не возмущаешься по этому поводу. В полдень ты питаешься с детьми в школе — это важно потому, что днем у меня нет времени и я
— После того, конечно, как Мари и Роз легли спать, — напомнил Поль.
— Мне всегда хотелось маленькую девочку. А двое — это просто подарок.
— Зимой мы сидим за книгами перед камином, загипнотизированные его пламенем, и наслаждаемся тишиной, природой и покоем оттого, что мы рядом.
— Мы наслаждаемся нашей близостью, — мечтательно продолжила Плам, — но не чувствуем себя собственниками по отношению к другому. Мы уважаем личную жизнь друг друга. Не возлагаем на другого слишком больших надежд и не требуем от него слишком многого.
— Мы движемся в едином ритме в постели и вне ее. — Поль наклонился и погладил ее воздушные рыжие локоны. Его рука упала ей на спину и стала ласкать ее.
Плам посмотрела на него расширившимися глазами.
— Ты обещал не возбуждать меня, пока мы не разделаемся с твоим восхитительным блюдом и с этой бутылкой чудесного кларета. Только не говори, что он из запасов твоего отца.
Поль рассмеялся.
— Мой отец не может делать такое вино. Его преподнесли мне на Пасху родители одного из моих учеников. Он изготовлен из лучшего в этих краях винограда — «Шато Марго».
Раздался ужасный грохот.
Плам побелела и уронила бокал. Красное вино залило скатерть и потекло по полу. Голос у нее сорвался:
— Это ч-что, взрыв?
Поль вскочил на ноги.
— Нет, конечно, нет. Но это было совсем рядом с домом. Может быть, молния попала в один из каштанов. Я посмотрю.
Минут через пять он вернулся вымокший до нитки и стал вытирать полотенцем голову.
— Большой каштан. Сук упал на школьные ворота и разнес их. Мне оказалось не под силу поднять его. Утром пригоню трактор. — Он придвинулся к Плам. — В чем дело? Ты совсем побелела. Неужели гроза так напугала тебя?
— Нет. Я подумала по глупости, что это было… что-то другое.
Поль бросил полотенце на стул.
— Ты подумала, что это взрыв. Именно так ты сказала. — Он внимательно посмотрел на нее. — Так с чего бы тебе ждать взрыва посреди мирной французской провинции? Вижу, ты боишься чего-то… Террористов? Ты что-то скрываешь от меня? — По мере того как росло его беспокойство, английский Поля становился все сбивчивее.
— Да, меня страшит одна вещь, Поль. Я пыталась выбросить ее из головы и почти забыла о ней здесь, в Волвере. — И Плам торопливо рассказала ему о своих поисках того, кто подделывал голландские картины, об анонимных письмах с угрозами и о смерти Лео.
— Смерть твоего знакомого могла быть не связана с твоими поисками, — предположил Поль, — а вот письма наверняка имеют к этому отношение. — Он обнял ее. Прижавшись к его мокрому свитеру, она почувствовала себя спокойнее.
— Кто
знал, что ты едешь сюда? — спросил Поль.— Только Бриз.
Вид у него стал задумчивым.
— Современные мужья не избавляются от жен путем хладнокровного убийства. Они разводятся с ними.
Плам не хотелось думать о себе как о надоевшей обузе, от которой не чают, как избавиться.
— Не думаю, что Бриз хочет развестись, — сдавленным голосом сказала она.
— Ты приносишь большой доход, поэтому представляешь собой ценную составляющую в этом фиктивном браке. Ты без конца пишешь свои картины, а он развлекается с другими. Но это не причина для того, чтобы убивать тебя.
— Ох, какие вы кровожадные, французы! Конечно же, Бриз не хочет убивать меня! — В объятиях сильных мускулистых рук Поля Плам чувствовала себя в безопасности. Она подумала, что он стал ее психологическим бронежилетом.
— Конечно, нет. Но кому-то надо, чтобы ты думала, что тебя могут убить.
— Я знаю. И ничего не могу поделать со страхом. Поль поцеловал ее в макушку.
— Самый верный способ избавиться от страха — найти этого мошенника. Ну и как мы можем сделать это?
— Найдя Тонона.
— Ты уверена, что все картины появляются из одного и того же источника? И что этот источник именно Тонон?
— Я не знаю. Если это так, значит, мои поиски подошли к концу. Если нет, значит, я буду продолжать их. Но, так или иначе, я не знаю, что мне делать, пока не найду Тонона.
— Откуда ты можешь знать, что тут орудует кто-то один? Может, это целая банда?
— В Британском институте изобразительных искусств полагают, что мошенник один, хотя распространять подделки ему, возможно, кто-то помогает.
— И ты подозреваешь здесь Монфьюма?
— Да, к нему сошлось слишком много нитей. Он продает Малтби, он продал картину Артуру Шнайдеру из Нью-Йорка, и он же продал Форрестеру ту картину с несуществующим тюльпаном, которая затем оказалась у леди Бингер.
— Тогда почему бы не обратиться в полицию Франции?
— У меня только косвенные улики, а полиции нужны убедительные доказательства — нечто осязаемое, что можно увидеть. Таковых у меня пока нет. Если я пойду к ним со своими диапозитивами, они скажут: «Очень интересно, приходите, когда у вас будет что-то убедительное». — Плам с глубокомысленным видом пожала плечами, копируя манеру французов. — Поэтому я должна дождаться, когда в Британском институте сделают анализ картины Синтии и сравнят его с результатами исследования картины шведа.
— И тогда задело может взяться полиция?
— Нет. В Британском институте могут прийти к однозначному выводу о том, что обе картины написаны одним и тем же человеком, но полиции все равно будет непонятно почему. Сравнительный анализ манер класть мазки — это для них темный лес, тут обнаружить расхождение не так просто, как в дактилоскопии.
— А я бы смог обнаружить это?
— Нет, Поль, — вздохнула Плам. — В любом случае мнение Британского института не будет принято полицией в качестве убедительного доказательства. Если только не будет какого-нибудь более очевидного факта, ну, например, одна и та же муха с оранжевыми пятнами на всех картинах. Вот это для полиции будет зацепкой.