Тиль Уленшпигель

69 История рассказывает, как Уленшпигель в Бремене скупил у крестьянок молоко и слил его вместе

Диковинные и смешные проделки творил Уленшпигель в Бремене. Однажды пришел он на тамошний рынок и увидел, что крестьянки привозят на продажу много молока. После этого он дождался ближайшего базарного дня, когда сюда опять привезли много молока. Уленшпигель добыл большую кадку, уселся с ней на рынке, скупил все молоко, какое только там было, и велел целиком слить его в кадку. И кругом на кадке записал о каждой молочнице: «Этой столько-то, другой столько-то» и так далее. И сказал, чтобы они тут подождали, пока он не сольет вместе все молоко, тогда он каждой женщине оплатит ее долю.

Женщины кружком уселись на рынке, а Уленшпигель все закупал молоко, пока его кадка не оказалась почти полной, а с молоком уже никто больше не появлялся на рынке. Тут Уленшпигель пришел к ним и сказал: «В этот раз у меня нет денег. Кто не хочет подождать 14 дней, может взять свое молоко обратно из кадки» — и с этими словами ушел.

Крестьянки подняли шум и крик. У одной-де было столько-то молока, у другой столько-то, третья тоже не отстала и так далее, так что из-за этого женщины стали кидать друг другу в голову ведра, бутылки и фляжки, стали драться между собой, заливая глаза и одежду молоком, расплескивая его по земле, так что все это выглядело, будто с неба прошел молочный дождь. Горожане и все, кто это видел, смеялись над его шуткой, от того, что женщины в таком виде красовались на рынке, и очень хвалили Уленшпигеля за его озорную выдумку.

70 История рассказывает, как Уленшпигель дал двенадцати слепым двенадцать гульденов, и как они думали, что их израсходовали, и как от этого им напоследок не поздоровилось [104]

Меж тем как Уленшпигель рыскал вдоль и поперек по разным странам, случилось ему снова попасть в Ганновер, [105] и здесь он совершил много удивительных проделок.

Однажды выехал он за ворота вдоль поля прогуляться. Здесь повстречались ему двенадцать слепцов. Когда Уленшпигель с ними поравнялся, он спросил: «Откуда, вы, убогие?». Слепые остановились и, прислушавшись, разобрали, что он сидит на коне, и решили, что это почтенный человек, и сняли свои шапки и капюшоны, и сказали: «Милый сударь, мы были в городе, там один богач скончался, по нем служили панихиду и раздавали подаяние, только ужас, как холодно было». На это Уленшпигель сказал слепым: «Да, холод сильный. Боюсь, что вы до смерти замерзнете. Глядите, вот вам двенадцать гульденов. Идите снова в город на постоялый двор, откуда я выехал (и он назвал им, что это за дом), и расходуйте эти золотые за мое здоровье, до тех пор пока не пройдет зима. Так что вы, не боясь мороза, опять сможете странствовать». Слепые стояли и кланялись и благодарили его прилежно. Один слепой думал, что деньги у другого, а другой думал, что деньги у третьего, а третий считал, что деньги у четвертого, и так до последнего, который думал, что деньги у первого.

104

Мотив этой истории часто встречается в средневековых шванках в фаблио.

105

Этот зачин нарушает известный план: «ганноверская» история вклинивается между 69-й и 71-й историями, действие которых происходит в Бремене.

Итак, они пошли в город, на постоялый двор, который им указал Уленшпигель. Когда слепцы туда пришли, то все они вместе сказали, что им повстречался добрый человек верхом на лошади и дал им Христа ради 12 гульденов, чтобы они тратили их за его здоровье, пока не пройдет зима. Хозяин был падок на деньги и не позаботился спросить и взглянуть, у кого из слепых эти двенадцать гульденов, и сказал: «Да, мои милые братья, я хорошо обойдусь с вами».

Начал он колоть да рубить и варить слепым и давал им в долг, пока не решил, что двенадцать гульденов уже прожиты, и тогда сказал: «Милые братья, давайте посчитаемся, двенадцать гульденов уже истрачены». «Давайте», — согласились слепые, и каждый сказал другому, чтобы тот, у кого эти двенадцать гульденов, достал золотые и уплатил хозяину. Но у одного не оказалось этих гульденов, у другого их тоже нет, нет у третьего, тоже у четвертого — и так от первого до последнего. Ни у кого не оказалось двенадцати гульденов. Так слепцы и сказали, почесали в затылках, поняли, что их обманули и хозяина тоже. Тот сел и думает: «Коли их теперь прогнать — один клин, ведь у них нет ничегошеньки». Загнал он их в хлев, настелил сена с соломой и запер там.

А Уленшпигель рассчитал, что уже время подошло слепым такую сумму истратить. Переоделся он и приехал в город, к тому самому хозяину на постоялый двор. Когда он въехал во двор и хотел свою лошадь привязать на конюшне, то увидел, что слепые лежат себе в свином хлеву. Пошел он в дом и говорит хозяину: «Господин хозяин, что это вы придумали — бедные слепые в свином хлеву лежат! Неужто вас не печалит, что они питаются тем, что их телу и жизни ущерб наносит?». Хозяин говорит на это: «Хотел бы я их в пучине морской видеть, если бы мог этим мои денежки вернуть». И рассказал, как было дело, как его вместе со слепыми обманули.

Уленшпигель говорит: «Как, господин хозяин, неужто они не могут найти себе поручителя?». Хозяин смекнул: «О, если бы найти такого!» — и говорит: «Друг, если бы я мог добыть верного поручителя, я бы доверился ему и отпустил злосчастных слепых». Уленшпигель сказал: «Добро, я обегаю весь город, чтобы добыть для вас поручителя».

После этого Уленшпигель пошел к священнику и говорит: «Мой дорогой господин священник, совершите истинно добрый поступок. Этой ночью в моего хозяина вселился бес. Он просит, чтобы вы этого беса выгнали молитвой». Священник говорит: «Приду охотно, только надо день-два подождать. С такими делами нельзя торопиться». Уленшпигель ему говорит: «Я пойду и пришлю его хозяйку. Вы это ей сами скажите». Священник говорит: «Ладно, пусть она придет». Тут Уленшпигель снова пришел к хозяину и сказал: «Я вам достал поручителя, это наш священник. Он за них ручается и готов уплатить то, что вам следует. Пошлите вашу хозяйку со мной к нему, он это ей скажет». Хозяин был этому рад. Он послал свою жену вместе с Уленшпигелем к священнику. Тут Уленшпигель сказал: «Господин священник, здесь женщина, скажите ей сами то, что вы мне сказали и обещали». Священник говорит: «Да, добрая женщина, повремените день-два, я вам помогу в этом деле». Женщина говорит: «Хорошо» — и пошла с Уленшпигелем снова домой и говорит это своему хозяину. Хозяин обрадовался и отпустил слепых на волю. И Уленшпигель тоже пустился в путь и ушел оттуда.

На третий день пошла хозяйка просить у священника 12 гульденов, которые проели слепые. Священник говорит: «Добрая женщина, это ваш хозяин приказал вам так сказать?». Женщина говорит: «Да». Священник говорит: «Это такая особенность у злых духов, что они требуют денег». Женщина говорит: «Никакой это не злой дух, заплатите мужу за еду». Священник говорит: «Мне сказали, ваш муж одержим злым духом, пошлите беднягу ко мне, я помогу ему с божьей помощью». Женщина сказала: «Так-то все плуты врут, когда надо расплачиваться. Если мой муж одержим злым духом, так вы это сегодня почувствуете». Прибежала домой и рассказала своему мужу, что священник сказал. Хозяин схватил вертел да алебарду и пустился бежать во двор к священнику, а священник, как увидел его, стал звать соседей на помощь. Крестится и зовет: «Помогите, соседушки, видите — в этого человека бес вселился». Хозяин говорит: «Поп, опомнись и уплати!». А священник стоит и крестится. Хозяин хотел его оглоушить, а в это время мужики вступились и с большим трудом их растащили.

И с этих пор, пока священник был жив, хозяин все требовал с него уплаты за съеденные харчи, а священник отвечал, что он ему не только не должен, но еще готов оказать помощь против злого духа, коли в хозяина бес вселился.

И так продолжалось, доколе они оба жили.

71 История рассказывает, как Уленшпигель в Бремене готовил для своих гостей жаркое, которое никто не стал есть, потому что он прыскал маслом из задницы

Когда Уленшпигель учинил в Бремене сказанное озорство, он стал широко известен. Бременским бюргерам он так пришелся по душе, что они во всех забавах хотели водить с ним компанию, и Уленшпигель долго пробыл в этом городе.

Там тогда в обычае были сборища. В них принимали участие как тамошние жители, так и приезжие купцы. Они устраивали по очереди пирушки. Устроитель заранее оплачивал жаркое, сыр, хлеб, а тот, кто без особо важных причин на эту пирушку не являлся, был обязан по бременовским рыночным ценам оплатить хозяину выпивку. Уленшпигель являлся в их собрание, и они принимали его как потешника, так что он угощался вместе с ними. Когда все по кругу уже дали пирушку, дошел черед принимать гостей и до Уленшпигеля. Тогда он пригласил своих собутыльников к себе на подворье, купил для них кусок вырезки на жаркое и поставил на огонь.

Настало время пировать. Все друзья застольные собрались на рынке и стали советоваться, как им надлежит оказать Уленшпигелю честь своим посещением. Один у другого спрашивает, известно ли, варил Уленшпигель что-нибудь или нет, дабы не идти к нему попусту. И все согласились, что надо идти к нему сообща, лучше уж всем миром терпеть от него насмешки, чем поодиночке.

И вот, когда застольные друзья подошли к подворью, прямо к дверям, где жил Уленшпигель, он схватил кусок масла, пихнул его себе сзади в ложбинку, повернулся спиной к огню, выставил задницу над жарким и ну прыскать жаркое маслом из этакой леечки. И когда гости, явившись, стали в дверях и хотели поглядеть, сварил ли он что-нибудь для них, они увидели, как он стоит у огня и окропляет маслом жаркое. Тут они вот что сказали: «Пусть к тебе дьявол ходит в гости, мы твое жаркое есть не станем!»

А Уленшпигель напомнил им о выпивке, которой они все его от души угостят, поскольку сами его жаркое есть не решились.

72 История рассказывает, как Уленшпигель б одном из городов Саксонии сеял камни, а когда его спросили, что он делает, сказал, что сеет плутов

В скором времени после этого, Уленшпигель пришел в один из городов на Везере [106] и увидел все торговые сделки между бюргерами, вник в их замыслы и расчеты, так что всячески ознакомился с бюргерами и с тем, что представляют собой их дела и торговля. Ведь он пробыл в этом городе 14 дней, и то, что он видел в одном доме, повторялось в другом, и он слышал и видел, чего прежде не знал. Уленшпигель горожанам надоел, и они ему также опостылели. Он собрал у реки маленькие камушки, стал расхаживать взад и вперед по улице мимо ратуши и бросать по обе стороны свои семена. Чужие люди подошли сюда и спрашивают, что он сеет. Уленшпигель отвечал: «Я сею плутов». Торговые люди сказали: «Плутов нечего тебе тут сеять, их и так тут хоть отбавляй». Уленшпигель сказал: «Это правда, только они здесь обитают в домах, надо их наружу вывести». Они сказали: «Почему ты здесь не посеешь праведных людей?». Уленшпигель ответил: «Праведные люди здесь не взойдут». Эти слова дошли до магистрата. За Уленшпигелем послали и приказали ему собрать свои семена и топать из города. Он так и сделал и пришел в другой город, лежащий на расстоянии десяти миль оттуда. Ему по душе было идти со своими семенами в Дитмаршен, но шумный слух о нем раньше него достиг города, и вот ему было предложено, что как только он появится в городе, то должен поклясться, что не будет ни есть ни пить, а пройдет через город и уйдет со своими семенами вон. Поскольку Уленшпигель не мог изменить это решение, он одолжил суденышко и хотел погрузить на него мешок с семенами и своими пожитками. Но как только мешок подняли с земли, он треснул пополам, и остались семена да и мешок лежать. А Уленшпигель сбежал оттуда и должен еще вернуться.

106

Бремен в Нижней Саксонии, как косвенно можно понять из того что оттуда Уленшпигель вскоре приходит в Дитмаршен.