Титус Кроу

Не знаю, как это мне взбрело в голову, но я вдруг поймал себя на мысли о гигантских кротах! Я как-то раз видел один сенсационный фильм про таких тварей. Вот, наверное, почему я так подумал. Но только у меня мелькнула эта мысль, как я наткнулся на новый туннель: этот спускался с поверхности под углом!

В потолке туннеля я увидел отверстие — круглое, с гладкими, отполированными краями, — как можно было такой гладкости добиться, я ума не приложу, разве что туннель был выплавлен в породе, как я уже писал раньше. С этого момента я дальше пошел очень медленно и вскоре вышел из туннеля в большую пещеру. По крайней мере, я сначала подумал, что это пещера, а потом пригляделся и понял — нет, не пещера! Просто в этом месте сходилось сразу несколько туннелей — около дюжины. Потолок поддерживали колонны — наподобие сталагмитов. Вот там-то я и увидел высеченные на стенах рисунки, изображающие каких-то странных существ, наподобие осьминогов. Вряд ли стоит говорить, как я там напугался!

Задерживаться я там не стал (мало всего этого, так там еще мерзкий запах был просто нестерпимый), но все же я успел прикинуть, что то место, где туннели сходились, было футов пятьдесят в поперечнике, и стены там тоже были гладкие, как из отполированной лавы. Пол был довольно-таки ровный, но чем-то усыпанный. Сильно смахивало на землю. А прямо посередине на полу лежали четыре крупные пещерные жемчужины. Ну, то есть это я так решил, что это жемчужины. Каждая по четыре дюйма в поперечнике, прочные, тяжелые и блестящие. И не спрашивайте меня, как они могли там оказаться, — понятия не имею и в ум не возьму, как они могли образоваться природным путем, вроде других пещерных жемчужин, которые я видал раньше, в детстве. В общем, я их в сумку положил и пошел обратно по этим странным новым туннелям, чтобы выйти к западной сети разработок. Я к этому времени под землей успел уже полтора часа пробыть.

В штреки я толком пройти не смог. Пять или шесть из них оказались завалены. Обрушились полностью. Но вскоре я понял, из-за чего случились обвалы! В этих древних разработках было полным-полно новых круглых туннелей — полно, как дырок в сыре «горгонзола», и они были проложены и в угле, и в породе. А потом в одном из немногих старых треков, которые еще были более или менее проходимы и где даже осталось немного низкосортного угля, мне встретилось еще кое-что забавное. Один из непонятных новых туннелей был проложен прямо вдоль старого штрека, но только стенки были из другого материала — не из того, что походил на отполированную лаву, а как бы из смолы. Из такой смолы, которая из горячего угля пузырями выходит в коксовых печах, вот только эта смола была твердая, как камень!

Вот такие дела. В общем, с меня хватило, и я отправился обратно, к главному штреку, чтобы через него дойти до клети. И вот тут-то мне показалось, что я слышу пение. Показалось? Черта с два! Я его вправду услышал! И с теми самыми тарабарскими словечками, которые Вы мне написали! Пели вдалеке, и это было похоже на то, как будто слышишь звук прибоя с помощью морской раковины, приложив ее к уху, или как будто вспоминаешь мелодию, и она звучит у тебя в голове… Но я-то знал, что ничего подобного под землей, в шахте, услышать не должен, поэтому со всех ног поспешил к клети.

Ну, об остальном напишу кратко, мистер Кроу. Я и так уже, пожалуй, наговорил лишнего, и очень хотелось бы верить, что Вы не из этих ушлых репортеров. Только мне самому жутко хотелось кому-то все это выложить, так что теперь какая разница?

Наконец я добрался до того места, где меня ждала клеть, и подергал за веревку — дал знак ребятам наверху, чтоб меня вытащили. Наверху я составил отчет — правда, не такой полный, как сейчас, когда Вам пишу, а потом пошел домой… Жемчужины я оставил себе — на память, если хотите, и в отчете про них ничего не сказал. Да и кому от них какой толк? Правда, все равно у меня такое чувство, будто я их своровал. То есть… чем бы они ни были, эти штуковины, они же не мои, верно? Может, я их анонимно отправлю в музей в Сандерленд или в Радкар. Наверное, музейные работники распознают, что это такое…

А на следующее утро нагрянули репортеры из «Дэйли Мейл». Прослышали, что мне есть о чем порассказать, и принялись меня расспрашивать. А я догадался, что они надо мной посмеиваются, поэтому я им все выкладывать не стал. А когда они от меня отстали, то наверняка отправились к старине Беттериджу, ну а про все прочее Вы знаете.

Вот и все, мистер Кроу. Если вы еще о чем-то хотите узнать, черкните мне пару строк. А мне очень интересно, откуда Вы-то столько знаете про все это и зачем хотите узнать больше.

Искренне Ваш, Р. Бентам

P.S.

Может, Вы слыхали, что начальство потом собиралось отправить еще двоих инспекторов сделать работу, которую я «провалил»? Так вот, не получилось у них. Несколько дней назад вся выработка обвалилась. Дорога от Хардена до Блэкхилла местами просела на десять футов, а в Касл-Илдене рухнуло несколько кирпичных амбаров. В Хардене придется повозиться со стенами гостиницы «Красная корова». И с тех пор то тут то там почва подрагивает. Я же говорил, что вся выработка изрыта этими туннелями. Мне даже удивительно, как еще шахты продержались так долго. Остается только быть благодарными за это. О, и вот еще что. Воняло там все-таки каким-то газом. У меня потом голова еще долго кружилась и слабость долго мучила. И долго еще я это пение в голове слышал — заунывное такое! Ну, это все мое воображение виновато, конечно — можно и так сказать, но только старик Беттеридж меня все же порядком оболгал…

Р. Б.

Блоун-Хаус, 30 мая

Реймонду Бентаму, эсквайру.

Дорогой мистер Бентам,

Благодарю Вас за скорый ответ на мое послание от 25-го числа. Буду крайне Вам признателен, если Вы с таким же вниманием отнесетесь и к этому моему письму. Я вынужден писать кратко (очень много важных дел), но умоляю Вас отнестись серьезно к моим пожеланиям, какими бы странными они Вам ни показались. Прошу Вас сделать все, что я Вам советую, безотлагательно!

Вы свидетель, мистер Бентам, того, как точно я описал изображения на стенах той искусственной пещеры. Вы убедились, что я в точности воспроизвел слова того странного песнопения, которое Вы слышали под землей. Более всего я сейчас желаю, чтобы Вы помнили об этих моих догадках. Поэтому поверьте мне: Вы подвергли себя сильнейшей и ужаснейшей опасности тем, что забрали пещерный жемчуг из системы туннелей в Хардене! На самом деле, я почти не сомневаюсь в том, что чем дольше Вы держите эти предметы у себя, тем сильнее возрастает опасность!

Я прошу Вас отправить их мне. Я могу придумать, как с ними поступить. Повторяю, мистер Бентам: не медлите, поскорее отправьте мне эти пещерные жемчужины, но если Вы решите этого не делать, то, по крайней мере, удалите их от себя и своего дома! Лучше всего было бы, если бы Вы бросили их в шахту, если это вообще возможно, но главное для Вас — от них избавиться, так что сделайте это без промедления! Они могут оказаться куда опаснее, чем их вес, помноженный на десять в пересчете на граммы нитроглицерина!

Весьма искренне Ваш, Титус Кроу

Блоун-Хаус 5 часов пополудни, 30 мая

Кому: Анри-Лорану де Мариньи

Дорогой Анри,

Два раза сегодня пытался до тебя дозвониться, и вот, в столь поздний час узнал о том, что ты в Париже, на распродаже антиквариата! Твоя домоправительница мне сказала, что не знает, когда ты возвратишься. Надеюсь, что скоро. Мне может очень понадобиться твоя помощь! Это письмо ты найдешь, когда вернешься. Не теряй времени, де Мариньи, и приезжай сюда так быстро, как только сможешь!