Тьма. Том 4

— Нет, если честно… — поморщился я.

— А ещё куча проверок от княжества! Санитарные требования, пожарные требования, охранные требования… Нет, не спорю: то, что ты предлагаешь — это хорошо. Это очень ново. Жаль, слишком рискованно!.. — вздохнула София. — Если продержимся год, отобьём все вложения. А если нет?

— Знаешь, я почти уверен, что продержимся! — заметил я.

— А я не уверена. К тому же, тебе понадобится много людей, а мы с тобой не сможем столько набрать, — покачала головой девушка. — Нам просто знаний и денег не хватит, Федь. И надёжных управленцев на местах.

— Ладно… — с неохотой отложил я в сторону идею общепита. — И что ты придумала? Есть другие мысли?

— Конечно! — гордо провозгласила эта заноза, а потом заговорщицким тоном продолжила: — Знаешь, на ком лучше всего зарабатывать?

И спросила она это так, что сразу стало ясно: к разговору готовилась.

— На ком? — уточнил я, а когда сестра постучала рукой по груди, выгнул бровь: — Не понял… На тебе лично? На сёстрах, в целом?

— Да нет же! — засмеялась София, догадавшись, что я над ней подшучиваю. — На женщинах, вот!

— Так… На вас и без того все, кому не лень, зарабатывают… Чего тут нового придумывать-то можно? — с искренним недоумением спросил я.

— Смотри! — София продемонстрировала мне ногти, сунув чуть ли не под нос.

В этот момент мы как раз проезжали пешеходный переход, так что я тихонько ругнулся, успев притормозить перед чересчур бойкой старушкой, вынырнувшей откуда-то из-за капота.

И лишь потом посмотрел на Софины коготки.

Ну да, ногти были покрашены. И что такого? Я кивнул, а потом так удивился, что даже чуть не вильнул рулём.

Просто до меня дошло, что именно я увидел: ногти были покрашены в нежно-зелёный!

В этом мире, как я уже говорил, косметика развивалась слабо. Нет, конечно, были помады, были какие-то румяна, были шампуни для разных типов волос… Была тушь для ресниц, были карандаши для подводки глаз, бровей… Вроде бы, но я в этом не до конца разобрался.

Были даже лаки для ногтей.

Но лаки были неярких цветов, практически в тон тела. Или как у Марии Михайловны обычно — цвета кофия с молоком. Их можно было назвать оттеночными: они просто добавляли яркости натуральным цветам.

Впрочем, в ходу здесь был и красный. Однако считался он весьма специфическим, и не все его решались использовать.

А вот такого, чтобы, кроме красного и оттеночных — нет, этого здесь не было. Более того, никому подобная блажь и в голову не приходила.

А я припоминал по девушкам Андрея, что в его мире дела обстояли по-другому. Там на ногтях и все цвета радуги использовали, и целые шедевры рисовали… А главное — Андрей это хорошо помнил, ибо привычка сунуть спутнику под нос пальчики со словами «полюбуйся, какая красота» — видимо, неизменна во всех мирах.

Особенно если ты тот несчастный, кто эту красоту оплачивает.

— Ты где умудрилась-то? — удивился я.

— Я не испачкалась! Это просто лак с красителем! — засмеялась София, неверно истрактовав мой вопрос.

— Да я понял… — кивнул я. — Давай сразу спрошу: это вообще не вредно?

— Ну вообще лаки для ногтей уже лет сорок используют… И пока ни у кого ногти отваливаться не начали. Что изменится, если в них добавить разные натуральные красители? — удивилась сестра.

— Отвалятся ногти? — с улыбкой предположил я.

— Девочка, которой папа это сделал, говорит, что всё будет хорошо! — с жаром возразила сестра. — Не вреднее обычного лака!

— А почему папа сам не занялся производством? — уточнил я.

— Он уже пытался. Аня сказала, что не нашёл рынков сбыта… Только он же не знал, как и где искать! А я найду!.. — гордо заявила София.

— Ну-ну… — буркнул я, но задумался.

А тут ещё память Андрея начала подкидывать информацию. Дело в том, что ему пришлось как-то принимать участие в деле, связанном с косметикой… А когда в некий вопрос вникаешь, то знания из памяти быстро не выветриваются.

В итоге, я точно знал, из чего делаются лаки что в том, что в этом мире. И даже понимал, как их улучшить… Естественные красители и вправду ничего не испортят. А женщины во всех мирах стремятся к красоте — это, можно сказать, одно из базовых правил человеческой эволюции.

— Ты с Аниным отцом поговори, вот что главное! — затараторила София, боясь, видимо, что я откажу, раз продолжаю молчать. — Он всё-всё про это знает! Он долго работал в производственном объединении, которое лаками занималось! А моё дело — привлечь людей! К тому же, покрасить можно и с лотка в торговых рядах, если выкупить разрешение!

Вот честно: меньше всего я хотел заниматься лаками для ногтей… И вообще не хотел лезть в эти женские истории. Я же мужик, в конце-то концов.

А ещё я догадываюсь, что пройдёт лет сто, и мужиков тоже заставят ухаживать за ногтями… Ну или попытаются.

Это же красиво!

Тьфу, блин!

Мне главное, чтобы коротко было, и чтобы под ногти грязь не забивалась.

— Федя! У тебя лицо такое, будто ты лимон проглотил! — заметила София, прервав свой монолог и уставившись на меня.

— Ещё не проглотил… — ответил я. — Пережёвываю… Переваривать буду потом.

— Так всё плохо? — расстроенно уточнила сестра.

— Идея… — я заставил себя улыбнуться. — Идея отличная. Но надо всё обдумать, встретиться с отцом этой Ани… Смириться с мыслью, что я во всё это женское благолепие влезу…

— Ой, какие мы нежные! — добродушно фыркнула София. — Ладно. Смиряйся, думай…

Остаток пути я и думал. Сначала мысли скакали, как горные козлы, но я успокоился, взял себя в руки и принялся за размышления уже всерьёз.

В мире Андрея разноцветные лаки произвели фурор. И это с учётом того, что были они нестойкие, быстро облуплялись, и их приходилось регулярно обновлять.

В этом мире, полагаю, яркие лаки ждала та же судьба. Удивительно, как отец этой Ани, подружки моей сестры, не сумел ещё никому их впарить.

Но такое бывает. Возможно, его просто не пустили на рынок. А может, даже не потрудились выслушать. Но София предлагала вариант распространения, который не мог не сработать. Ходи себе и крась ноготки всем заинтересованным. Такими темпами уже через год всё женское население Ишима будет ходить «красивое» и «модное».