Тьма. Том 5

В результате таких аутотренингов, пришлось, правда, ехать минут на двадцать дольше… Зато я познал в своей жизни что-то новое.

Хотя нет, раздражение из-за ям на асфальте — это ни разу не новое. Зато к семье я приехал с уже включившимся мозгом и острым желанием узнать что-нибудь полезное.

— Привет! — мама вышла меня встречать. — Мы собираемся ужинать, будешь?

— Не откажусь, — кивнул я.

— Тогда иди в столовую! — предложила она. — Я сейчас всё принесу.

— Федя! — из столовой выбежала младшая Юля, рванув ко мне. — Ты приехал!

— Привет, принцесса! — я подхватил её на руки, не став припоминать, что в прошлый раз мелкие меня испуганно игнорировали. — Взрослая совсем! Смотри, брат скоро уже не сможет тебя на руках катать!

— Сможет! — скорчила уверенную мордашку сестрёнка.

— Да ты сама откажешься! Скажешь, что уже большая! — засмеялся я.

— Неа, не дождёшься! — на голубом глазу заявила мелкая. — А я сегодня всю семью на труде рисовала! Хочешь, покажу?

— Конечно! — согласился я.

— Юля, иди за стол! — крикнула мама из кухни. — Потом покажешь!

— Я быстро! — отозвалась сестрёнка, рванув наверх.

Пока она бегала, я заглянул в столовую. Внутри уже сидели Всеволод, Надя и Дуня. Причём звезда всерусской величины что-то увлечённо рассказывала моим брату и сестре.

— Привет, разбойники! Как учёба?

— Привет! Весело! — отозвалась Надя.

— Привет, Федь! Скука! — одновременно с ней ответил Сева.

— Надя, поделись с Севой весельем — ему скучно! — посоветовал я. — Дуня, а у тебя как дела?

— Всё чики-пуки! — отозвалась Каменкова-Мраморная.

— Смотри, как я нарисовала! — сверху с топотом принеслась Юля, вручив мне рисунок.

Я видел каждый из таких рисунков у братьев и сестёр. И помнил каждый.

И это был первый, где не хватало отца. Просто Юля, как младшая, его почти не помнила. В её картине мира была взрослая мама, взрослые Федя и София, а ещё другие дети — Сева и Надя.

А отца не было.

К сожалению, я был той ещё заменой… Нет, конечно, я старался. Но это сложно. Особенно, когда начинаешь жить отдельно. За три года службы дети привыкли, что меня нет. А те несколько раз, что я появлялся — ссорился с мамой. И я уже не хотел этого менять. Так им легче будет отпустить меня.

— Кра-со-та! — оценил я. — Это я такой сине-зелёный, да?

— Ага! — закивала Юля. — Это форма!

— Ну похож же! — оценил я. — Сразу себя узнал!.. Держи, молодец.

— Я наверх отнесу! — прокричала младшая, убегая.

— Руки помой потом! — напомнила с кухни мама. — Так, несу еду…

Я вернулся, заглянул на кухню и предложил свою помощь. Мама отказываться не стала. Она была той ещё кулинаркой, но в этот раз постаралась. Еда в столовой училища, конечно, куда сбалансированнее и даже вкуснее. Однако сама возможность поесть домашней стряпни для меня стала бесценна.

За ужином было много пустых разговоров: обсуждали городские новости, мама хвасталась, что собирается уволиться с работы и найти себе что-нибудь в Стрелецком углу… А вот ремонт и закупку мебели обговаривать не стали: думаю, что мои стеснялись Дуни. Да и та чувствовала себя незваной гостьей. А значит, надо поскорее найти девушке жильё.

С ней-то я первым делом и поговорил после того, как все поели. Собственно, Дуня была не против съехать, только за. Волновалась лишь, что это будет стоить мне денег. А я больше переживал, что дальнейшее проживание звезды у меня дома может стоить мне хороших отношений с Покровской.

К счастью, вопрос съёма решился быстро: через Степаныча, который подсказал нормальные варианты. Где-то сдавали пару комнат, где-то — гостевой домик. Вот на этом-то варианте я и остановился. Однако на всякий случай выписал все адреса и дал их Дуне, посоветовав вместе с мамой пройтись поискать жильё.

Мама пыталась возражать, но вяло. Чужих людей дома она не любила категорически. Так что особо никого уговаривать не пришлось.

Наедине с мамой удалось остаться только ближе к ночи. Мы сели на кухне, когда все, зевая и прощаясь, разбрелись по своим комнатам.

— Может, ты что-то знаешь про «неудержимых», мам? — спросил я, чтобы начать разговор.

— Я знаю не так много, — призналась она. — А о таких вообще в первый раз слышу. Давай я лучше расскажу о нашем роде… Я же обещала.

— Конечно, — кивнул я и приготовился слушать.

Глава 4

«Вести Царства», выпуск от 8 ноября 2034 года

…А теперь к новостям из Ишимского княжества. Ночью в город прибыли отряды царской опричнины, которые в настоящее время проводят обыски в домах состоятельных жителей Ишима.

Нам стало известно, что утром голова опричников провёл трёхчасовую беседу с сиятельным князем Дмитрием Богомиловичем Дашковым. Они обсудили причину приезда опричнины в город и возникшие в Ишиме общественные сложности.

Как сообщают осведомители на местах, городские службы правопорядка также производят видимость бодрой деятельности, однако при этом каких-либо ощутимых результатов не наблюдается.

Всё это происходит одновременно с тяжёлыми боями против отродьев Тьмы на южной границе Ишимского княжества. Подробнее о положении в городе расскажет наш особый осведомитель…

— Я не так уж и много знаю, Федь. Это брат был помешан на истории рода. А я ещё тогда для себя решила, что не хочу идти по граблям предков… — мама вздохнула. — Но кое-что я, конечно, помню.

— Брат все уши прожужжал? — догадался я.

— Да, — мать улыбнулась. — Он так и не смог смириться с потерей дворянства. Он старше меня, и для него всё это было не смутным детским воспоминанием, а… Всем детством, наверно. Всей юностью. Слуги, которые помогали по дому, уважение «обычных» на грани пресмыкательства… А мне, честно говоря, на подобное смотреть противно было.

— И ты решила удариться в обратную сторону? — не удержался от укола я.

— Ну… Это как-то само собой вышло. Сначала я просто просила брата оставить прошлое позади, забыть о том, что было… Жить новой жизнью… — мать слабо улыбнулась, погрузившись в воспоминания, а затем нахмурилась. — Он не услышал. Мне в детстве казалось, что двусердые вообще не готовы такое услышать. Но ты ведь сказал той девочке, Авелине, то же самое… И она тебя услышала. Наверно, это и заставило меня посмотреть вокруг, Федь.