Тьма. Том 5

— А у разведки? А у опричников? — спросил Вадим. — Заметь, я даже не спрашиваю, что я вёз, из-за чего все так перевозбудились!.. И не надо подозревать меня! Я сделал всё, как уговорились. Только задержался на пару недель.

— Предположим, — согласился из темноты собеседник. — Где оно?

— В сумке… Там двойное дно, внутри мешок из теневого углеволокна номер восемь, — ответил Вадим. — Проверь! Я отвернусь…

Спокойно опустившись на диван, он повернулся к собеседнику спиной. Вадим слышал, как тот выбрасывает его вещи из сумки, чтобы добраться до двойного дна. Некоторыми из этих вещей он дорожил, но не настолько, чтобы в нынешней ситуации возмущаться.

— Всё верно! Это оно… — голос собеседника даже дрогнул.

— У вас получится выполнить обещание? — спросил Вадим.

— Поворачивайся обратно! — потребовал собеседник.

Стараясь не делать резких движений, Вадим развернулся к собеседнику. Тот вышел в круг света, который обеспечивал тусклый ночник. Тёмная кучерявая борода, волнистые волосы, серые глаза… Примерно так Вадим и представлял себе этого грека, хотя раньше ни разу в лицо не видел.

— Если уйду я, уйдёшь и ты, Скользкий, — грек спрятал мешок себе под одежду. — И тогда мы выполним своё обещание… Если нет — значит, нет.

— Всё плохо? — уточнил Вадим.

— Сегодня вся сеть была накрыта, и связи с другими городами нет, — ответил грек. — Собирайся, нам надо уезжать немедленно.

— Дай мне полминуты, — кивнул Вадим, принявшись закидывать вещи обратно в сумку.

Выстрел был похож на тихий хлопок. Плетение заглушило звук. Тело Скользкого медленно опустилось на пол, а грек усмехнулся, пробормотав себе под нос:

— Гиа триаконта аргхурия**! — он убрал пистолет и двинулся на выход. — Таких, как ты, у нас и своих хватает…

* Не играй с огнём

** За тридцать серебреников

Глава 5

Из книги «Тайны особого рода», которую почему-то нельзя найти в библиотеках

…Умение управлять тенькой иногда дарит своим носителям способности, которые недоступны больше никому. К слову, известна особенность Шуйсковых, побочной ветви рода Шуйских. Эта ветвь давно прервалась, потому их родовая способность и стала достоянием общественности.

Шуйсковы умели видеть смерть. Не старуху с косой, как её любят изображать в народе, а печать смерти на человеке. Как говорили свидетели, Шуйсковы называли это явление «встать на смертную тропу».

Иногда увидеть подобную печать можно было лишь в день смерти, а иногда она, напротив, проявлялась за много месяцев. И своими предсказаниями Шуйсковы спасли немало двусердых, а вместе с ними и обычных, от неминуемого, казалось бы, конца.

Самая известная из особых родовых способностей — лекарское дело. Надо заметить, возможность поднять человека чуть ли не из могилы требует с каждого рода свою, но всегда высокую цену. Однако задумайтесь, куда скатится наше целительское дело, если лекарей вдруг не станет?

И всё-таки лекарские изменения в чёрных сердцах попадаются нередко. Равно как и способности к ментализму. Чего не скажешь о других способностях, которые выходят за границы не только понимания, но и вообще за пределы мечтаний.

Каждый такой род, если он появился в том или ином государстве, оказывается под особым надзором. Ведь каждая такая особенность — это серьёзное преимущество для страны, в целом. Наравне с могущественными теневыми артефактами, каждый такой род способен переломить ход событий, изменить которые, казалось бы, не в человеческих силах.

И другие страны делают всё, чтобы у соседей оставалось поменьше таких родов. Вспомнить хотя бы историю Ефима Рюриковича, получившего удивительную способность останавливать ток теньки. Нет тока теньки — нет колдовства. В итоге, княжич умел превратить любую битву в обычный бой холодным оружием.

Его даже стали готовить на выход из рода, чтобы основать новую ветвь, что сохранит эту удивительную способность. Увы, но обеспокоенные ромеи сделали всё, чтобы заманить Ефима в ловушку, из которой он уже не смог вырваться. К слову, русско-ромейской войны в те дни удалось избежать только чудом…

Игнат Артёмович был крепким мужчиной с военной выправкой, которая, несмотря на преклонные годы, проглядывала в каждом движении. И нет, в деревне Малый Вершок он не родился, а приехал сюда лет сорок назад, завершив службу. Однако вскорости обзавёлся таким уважением односельчан, что уже двадцать лет как являлся бессменным старостой.

На Кислого он смотрел с лёгкой иронией, а на меня — с интересом.

— Итак, что вы хотели обсудить, ваше благородие? — спросил Игнат Артёмович, выставив на стол самовар и чашки.

— Съём участка на землях вашей деревни, — ответил я.

— И какой участок? — спросил староста, а я вопросительно посмотрел на Кислого, и тот сразу же начал объяснять:

— Старое поле за Выселками! Ну там, где ещё старый сарай стоит!

— Сарай… Это амбар для зерна, дурень ты! — беззлобно усмехнулся старик, глядя на моего приятеля, а затем вновь повернулся ко мне. — А зачем вам эта земля, ваше благородие? Вы не подумайте, что я только из любопытства спрашиваю… Ведь если я сдам вам поле, придётся с земскими властями объясняться. А они с меня обязательно спросят.

— Мне нужно место для производства, — не стал скрывать я. — Желательно, удалённое от жилых и иных построек. И не примыкающее к лесу, чтобы не вызвать пожар.

— Производство-то опасное, поди! — прищурился Игнат Артёмович.

— Нет, я бы так не сказал… Но есть в этом производстве один состав, который подпадает под определение «взрывоопасный».

— А что на выходе-то будет? — спросил староста. — Это я уже так, для себя любопытствую… И никому не скажу.

— Лак для ногтей, — я улыбнулся, глядя, как удивлённо вытягивается лицо собеседника.

— Лак? Для ногтей? Которым себя девки в городе украшают, что ли? — справившись с изумлением, староста пригладил седовато-рыжую бороду. — Ну вроде… Так-то звучит неопасно… А что за состав?

— Одна из составляющих лака — это нитроцеллюлоза, — пояснил я. — А вы, наверное, знаете, где она используется.

— Ну ещё бы я не знал!.. — крякнул Игнат Артёмович. — Вот ведь… Какое благородное вещество, а в такой пошлости применили!..

— Да в автомобильном лаке такой же состав! — насупился Кислый.