Точка опоры

Гермиона благодарно кивнула. Теперь уж она точно не повторит ошибки, совершенной в недавнем прошлом. Лучше довериться взрослым магам, нежели потом разгребать последствия собственной глупости.

* * *

В огромном темном зале не слышно было ни звука, кроме поверхностного прерывистого дыхания существа, которое уже давно перестало быть человеком. Оно предало свою душу. Стремясь к бессмертию, лорд Волдеморт лишил себя вечности. Он уже не имел права на перерождение. Нет, мужчина еще не знал этого, но уже чувствовал, что пути назад нет. У него ничего не осталось. Семьи никогда не было. Друзья со временем превратились в верных слуг, а затем умерли, оставив его без надежной поддержки, в которой нуждается каждое живое существо. Последователи предали его ради спокойной жизни.

Нет, Темный Лорд, даже утопая в своем безумии, отчетливо понимал, что после окончания года перемирия, к нему вернутся лишь те, кто уже окончательно попрощался со своим рассудком, или те, кому терять нечего. Армия? Нет, лишь сборище глупцов, все еще пытающихся урвать у Судьбы кусочек пусть и своеобразного, но счастья.

«Один. Всегда один», — мысли набатом грохотали в голове. — «Неоткуда ждать помощи. Выхода нет. Месть. Да, надо отомстить. Кому? Дамблдору? Поттеру? Да всему миру!»

Изощренный ум, повинуясь спутанным мыслям, отдающим налетом сумасшествия, продолжал перебирать возможные варианты пафосной гибели, которая станет началом конца всего живого. Если не в мире, то на Британских островах — точно.

Мыши, загнанные в угол, становятся слишком опасными в своем отчаянии. Змеи в этом плане еще страшнее, ведь их яд не калечит, а убивает.

Блейз Забини сел на кровати и резко выдохнул.

— Что за мерзость! И как Поттер подобное терпит?

Парень невольно передернул плечами. Его первый отчетливый ясновидческий сон — и о такой пакости. «Это явно не к добру. Ой не к добру!» Блейз решительно откинул одеяло, оделся и пошел будить Панси. Надо было подумать, как преподать друзьям новую информацию. «Вернее, как вообще объяснить то, что я видел. На словах это будет довольно сложно. Может, лучше воспользоваться думоотвод? И следует ли вообще сейчас говорить об этом? Подождать окончания каникул, что ли? Ладно, с Панси решим».

* * *

Сириус завозился, потянулся, довольный ощущением легкой боли от засосов на коже, и открыл глаза. Некоторое время он просто лежал, бездумно разглядывая полог кровати. На душе было легко и спокойно впервые с того момента, как в Британию прибыли герцоги. Мужчина еще раз выгнулся, разминая затекшие мышцы, и перевернулся на бок для того, чтобы разбудить любимого поцелуем. Увы, но Люциуса не оказалось рядом. Более того, оглядевшись, Блэк понял, что блондина нет ни в спальне, ни в ванной комнате. Это осознание заставило его нахмуриться: не так он представлял себе утро после Йоля.

Внезапно внимание мужчины привлек небольшой серебряный поднос, на котором лежал белый конверт с серебряным гербом Малфоев. Не раздумывая, Сириус взял его в руки. Так и есть: «Сириусу Ориону Блэку» — выведено прекрасным каллиграфическим почерком. Улыбнувшись, мужчина достал небольшую картонную карточку, гадая, что же еще придумал его любимый, который в последнее время был горазд на такие романтичные выходки.

В комнате повисла тишина, а Сириус, распахнув синие глазища, удивленно перечитывал письмо раз за разом, не веря в написанное. У него не укладывалось в голове, что его свободолюбивый Малфой решился на подобный шаг.

— Итак? — абсолютно спокойный голос заставил его вздрогнуть. Блэк резко вскинул голову и увидел Люциуса, прислонившегося к дверному косяку, лениво рассматривающего своего смущенного любовника.

— Итак? — переспросил Сириус, внезапно поняв, что у него от волнения пересохло горло. Он нервно сглотнул и перевел взгляд на злополучную карточку, которая выбила его колеи.

— Твой вердикт?

Ему показалось, или голос Ледяного Короля дрогнул?

— Люциус, я… — отчего-то именно сейчас, в этот самый важный момент, нужные слова отказывались приходить в его дурную голову. Все, что мог сейчас делать Сириус, — это растерянно смотреть на любимого, не в силах что-либо сказать.

Чем дольше тянулось молчание, тем мрачнее становилось лицо Люциуса.

— Означает ли это «нет»?

— Нет! — потрясенно выдохнул Сириус и отчаянно затряс головой, а потом отбросил в сторону кусочек картона, высвободился из одеяла и одним прыжком оказался рядом с любимым. — Только «да»! Да, и ничего более!

Люциус, уже готовый к отказу, облегченно откинул голову на косяк двери, обнимая любимого, отвечая на его поцелуй, отдающий какой-то сумасшедшинкой. Он долго сомневался, стоит ли вновь связывать себя оковами брака, пусть и с любимым человеком. Все-таки Малфой никогда не идеализировал собственную персону, прекрасно понимая, что может и не выдержать жизни, в которой будет присутствовать всего лишь один любовник. Во всяком случае, Нарциссе он часто изменял. Нет, сейчас Люц даже помыслить не мог, что сможет желать кого-то, кроме этого прекрасного синеглазого брюнета, но дать гарантию, что подобное положение дел сохранится и через десять лет, не мог. Только вот аристократ понимал, что Блэк долго не выдержит столь неопределенных отношений. К тому же Бродяга всегда славился своей ветреностью, так что, чтобы сохранить его подле себя, требовалось создать ошейник и очень крепкий поводок.

Сириус же уплывал на волнах блаженства. Он и подумать не мог, что Люциус пойдет на подобный шаг. Сам брюнет был очень даже не против оформить их связь по всем правилам. Кончилась пора легкомысленных романов. Лабиринт Сумрака изменил его слишком сильно. Блэку уже не хотелось приключений и страстных романов. Наоборот, измученной душе требовались покой, уют и гарантия счастливой семейной жизнь. И теперь они у него были. Оставался лишь один шаг — сама свадьба.

* * *

Тик-так. Тик-так. Альбус Дамблдор удобно расположился в кресле в своем кабинете и, нахмурившись, вслушивался в тиканье старинных напольных часов, о существовании которых уже успел позабыть. Давненько маятник не начинал свой бег, а стрелки — свой медленный, но уверенный ход. Лишь директор Хогвартса знал, что означают эти мерные звуки, которые в другой обстановке смогли бы успокоить. Начался отсчет. Отсчет до конца противостояния, длящегося уже более пятидесяти лет. Однажды он уже слышал это тихое тиканье — незадолго до того, как ему пришлось выйти против лучшего друга и любовника, чтобы сразиться за жизни многих людей. Теперь битва ждала не его.

Сердце тревожно сжалось. Странно, но раньше не было так страшно осознавать, что отсылаешь совсем еще мальчишку почти на верную смерть. Стоило только Гарри стать самостоятельной личностью, как симпатия и привязанность старика к нему возросли многократно. Наблюдая за стремительным развитием своего ученика, Альбус гордился каждым шагом, сделанным юным Поттером навстречу своей судьбе. Гордился и переживал. Увы, теперь он не имел права учить и направлять мальчика. Тот выбрал себе в наставники и советники других магов, которые умудрились разглядеть в школьнике личность и начали ее уважать.

«Надеюсь, что Гарри сможет найти выход из положения. Ведь мальчику всегда везет. Он — любимец Фортуны, как бы парадоксально это ни звучало. Может, ему удастся найти свое спасение, которое я не смог отыскать?» Старый маг искренне надеялся, что этот необычный волшебник выживет в финальном противостоянии. Потому что даже победа над Волдемортом не разрешит всех проблем, что успели накопиться в магическом мире. Британии нужен лидер, который поведет за собой молодежь. Гарри был именно тем, кому по силам стать этим вожаком.

Старик размышлял над превратностями Судьбы, а стрелки неумолимо продолжали свой ход, приближая историю о Мальчике-Который-Выжил к логическому концу.

* * *

Его лихорадило. Наконец, наконец он нашел выход! Да, именно так он и поступит. И тогда все глупцы этого мира узнают, что не следовало им смеяться над ним. О, да, он проучит всех зазнавшихся снобов, которые посмели считать себя выше него! Мир еще услышит о нем, склонит колени, признавая его власть. Теперь он знает, что делать. И не отклонится от своей цели, какие бы препятствия ни встали на его пути.