Точка
Шрифт:
При этом, несмотря на свою зверскую внешность, оксуломорфы были невероятно культурными существами. Ну или народами, которых, как выяснил Иван, у оксуломорфов тоже было немало.
Ловушка тоже не подходила – внешний покров, у Ивана не поднимался язык называть это кожей, у членокостных состоял из частично подвижных костяных пластин, приходящих в движение в случае опасности. Из чего состояли сами кости, Иван не особенно разобрался, но пробить капсулу, в которую они превратили бы напуганного западнёй Бодеакурра было невозможно. А из темноты своего непрошибаемого домика, вполне себе живой Бодеакурр Тсуфдрак мог запросто вызвать подмогу или трубить по всем бытовым каналам о злонамеренном нападении. А это – снова излучение. Смотри пункт первый. Так, после пересмотра всех вариантов умерщвления Бодеакурра Тсуфдрака, урождённого членокостного оксуломорфа, у Ивана остался самый сложный способ из всех. Ему предстояло стремительно обрушиться на жертву
Ивану предстояло превратиться в убийцу без формы, цвета и запаха, в абсолютно невидимое тело, вооруженное острейшим из всех известных в системе режущих орудий. И это было сложно не потому, что у Ивана отсутствовал костюм, позволяющий именно такое преображение, а потому, что такой костюм тоже испускал определенного рода энергию, на излучение которой, как на запах, могли слететься полицейские дроны. В итоге Иван придумал весьма дерзкий план. Но для начала Бодеакурра Тсуфдрака необходимо было выследить.
Для этого он расставил маячки во всех местах, где в этот вечер мог появиться Бодеакурр: пять баров, клиника, что-то спортивное и несколько мест интимной слабости конкретно этого оксуломорфа. Маячки представляли собой крохотные дроны с возможностью передачи всей собираемой информации на центральную консоль. При необходимости они могли не только сопровождать объект, но и немного, по-мушиному его атаковать.
Терминал консоли находился в одном из карманов на одежде Ивана и в свою очередь передавал собранную дронами информацию на обычный пользовательский визор на голове Ивана. Это был самый незаметный из способов, и не привлекал ничьего внимания. У всех людей имелись такие визоры, тем более в том месте, где Иван сидел в засаде – в игровом баре. Все, кто здесь торчал, имели на головах совершенно такие же визоры. Играли во что-то, пили пиво, а Иван выслеживал, получая данные с маячков.
Наконец, один из маячков идентифицировал Бодеакурра, и перед глазами Ивана возникло огромное тело оксуломорфа, которое тут же было разобрано программой на фрагменты, соответствующие и несоответствующие биометрике искомого индивида. Соответствий оказалось достаточно много. Иван направил маячок ближе, и, пока оксуломорф осторожно просачивался вглубь заведения через узкий барный коридор, Ивану удалось заглянуть с помощью дрона в его чудовищное лицо. На этот раз программа разобрала все его складки, желтоватые костяные наросты и блестевшие между ними угольные глаза, настоящие и мнимые. Комбинация последних тоже совпала. Иван почувствовал, как сердце забилось чаще. Он собрал все остальные маячки и направил их в район того бара, где появился Бодеакурр, а сам вызвал такси. Бар оказался не слишком далеко, оксуломорф задержится в нём надолго, времени хватит.
* * *
«Слишком просто, слишком гладко. С одной стороны, конечно, хорошо, значит хорошо подготовился, так и должно было случиться, так обычно и происходит. Но все равно… все равно…»
Иван осмотрелся. Темное глухое место, как специально устроенное на самом дне города, чтобы совершать в нем тяжкие преступления. Перед глазами его снова ожила недавняя сцена. Бодеакурр пробирается в это городское чрево, Иван лежит у него на дороге замаскированный под грязный уличный хлам. «До чего же точно программа подсказала ему наиболее вероятный маршрут движения оксуломорфа! Славная, славная программа». И вот они с Бодеакурром уже совсем рядом, Иван готов, словно сжатая до предела пружина, копье поднято, проход узкий, мишень сама ползёт в точку удара, ему надо только сделать выпад, один единственный молниеносный выпад. Огромное сердце Бодеакурра пронзит холодный металл, что гарантирует ему мгновенную, почти безболезненную смерть. И вот Иван выбрасывает свое копье, прокалывает чудовище насквозь, словно таракана булавкой. А сам Бодеакурра, хоть и страшный, но совсем небольшой, в половину Ивана. Хотя, возможно, поэтому и страшный. Слишком быстрый для человека, слишком юркий. Похож на огромную безобразную куклу в своих нелепых одеждах и с этим ящичком за спиной, который он куда-то так настойчиво тащит. Зачем-то. При входе в бар ящичка не было. Но, возможно, именно он объясняет появление Бодеакурра в этом грязном месте. Возможно, он какой-нибудь шпион или шантажист, неудобная личность, совершающая неудобные поступки. Вот как раз с этим ящичком. Может быть из-за него он сейчас и мертв. Иван осмотрелся, быстро проверил камеры по периметру, выудил из пояса мягкий нож, обернул его петлёй вокруг головы убитого. Шея угадывалась с трудом, Иван не стал долго искать, определил её по области, где заканчивались надбровные наросты с глазами. Через мгновение голова была отделена от тела, он спрятал нож и навел основную камеру на голову. Та мигом измерила все ее характеристики, конфигурацию выступающих скул, наростов,
глазниц, хитиновых островков, все внешние размеры и даже внутренние, и идентифицировала личность владельца с точностью 97,8 процентов. «Замечательный результат, – подумал Иван, – хотя немного странно, что не 98,7 как обычно. Но и 97,8 тоже неплохо. Возможно, старые данные, у оксуломорфов череп меняется всю жизнь, если верить «Справочнику видов».Иван спрятал отрезанную голову в рюкзак, а в разрез, где она прежде крепилась положил крохотный белый мешочек с мутантами роухетских червячков. Через пару минут, когда сам Иван будет отсюда уже далеко, мешочек откроется и червячки приступят к ликвидации тела заодно со всем, что окажется рядом на расстоянии вытянутой руки, дальше они не пройдут, потому что сработает таймер. Он убьёт всех сытых и толстых, как время убивает старых. Крохотные тела испарятся, превратившись в местный воздух, так что даже полицейские дроны ничего не унюхают.
Стараясь не вертеть головой по сторонам, Иван направился прочь. За спиной его оставалась бесформенная похожая на свежий мусор кучка – то, что раньше было живым членокостным оксуломорфом с именем Бодеакурр Тсуфдрак. Иван принялся возвращать маячки на базу. Всего их было у него около сотни, но в этой операции он задействовал чуть больше дюжины. Теперь он разослал команду возвращения, и маячки принялись ее выполнять. Все, кроме одного, тот окрасился в синий и отчаянно мигал, прилепившись к карте. Ожидал какое-то дополнительное подтверждение от хозяина. Иван открыл его сообщение и почувствовал неприятную слабость в ногах. Маячок уточнял, действительно ли ему необходимо прекратить сопровождение целевого объекта с именем Бодеакурр Тсуфдрак? Да или нет?
Иван переключился на камеру дрона и не поверил своим глазам. Биометрия, размеры мелькают синими строчками, тонкие нити стрелок, словно паутина, тянутся к ним от черного тела, разобранного на внешние и внутренние формы. Динамика костей, скелет, форма черепа, комбинация глаз и совпадение. Совпадение… Иван почувствовал, как его пробирает злая дрожь. 98 и 7 чертовых процентов. Те самые… те самые 98 процентов соответствия. Как он смог согласиться на меньшее, этот уродливый оксуломорф со своими мерзкими глазками. И что теперь? По условиям договора, если он не выполнит задание… это катастрофа, об этом лучше не думать. Бодеакурр Тсуфдрак должен быть убит. Всё! Вопрос только когда, где и как? Иван пнул контейнер.
Это можно сделать сейчас, на нынешнем разогреве – ножи есть, копьё, мешки, маскировка, запасной пакет с червячками, дроны – если придётся, Иван поднимет весь свой флот.
Он принялся раздавать маячкам решительные команды, пару из них повесил на слежку за объектом, тройку поднял повыше для наблюдения за периметром, а сам поспешил к транспортной платформе, на которой у него был припаркован личный и достаточно шустрый дрон.
На всякий случай он не стал выбрасывать свой трофей – голову ложного, как оказалось, Бодеакурра Тсуфдрака. При этом, как назло, вспомнилось, что он читал про оксуломорфов, что даже близнецы у них рождались заметно непохожие друг на друга, с разницей по биометрии, доходящей до двадцати процентов, не говоря уже о комбинации ложных глаз. А вот отрыв по этому показателю того Бодеакурра, которого он убил с тем, за которым сейчас летел, составляла менее процента. С точки зрения физиологии этого вида – практически невозможное совпадение. Значит, ужаснулся Иван, этот инопланетный кощей использовал двойника. Это объясняло его столь вялое поведение и лёгкость прогнозирования его маршрута передвижения. Простоту, с которой Иван получил его жизнь.
За прозрачной частью оболочки дрона словно прибитые к воздуху, неподвижно висели попутные летательные аппараты, за ними мелькал встречный поток, медленно расступались, как гигантские двери, обрамлявшие транспортный коридор жилищные конструкции. Это называли здесь домами, хотя больше всего они походили на столбы, будто бы поднимавшиеся из самой глубины туманной бездны городского дна и уходившие так высоко в небо, что сливались с ним. Если задрать голову, втянув шею в плечи, можно было бы вообразить, что дома не поднимаются от земли к небу, а наоборот, падают на неё, или спускаются подобно волосам, словно огромные, густые, слегка изогнутые струи, лоснящиеся разноцветными окнами, искрящиеся и переливающиеся, и будто прядь этих космических волос падает вниз и тонет в мутной пелене бесконечного и бездонного океана, в который мподы превратили практически всю поверхность планеты, пригодную для строительства.
Где-то были сады, просторные парки, широкие прогулочные ёмкости без построек и мельтешащих между ними очумевших дронов. Иван точно знал, что они были, то есть существовали в принципе, но где именно, понятия не имел. Мподы скрывали от мигрантов свою настоящую жизнь. Другие виды, другие потребности, другая система ценностей, философия бытия и содержания удовольствий. Не нравится – тебя никто не держит. Нет денег или достоинства – существуй как-нибудь, или не существуй. Никто не расстроится, скорее наоборот.