Точно в сердце

Они остановились у постели, Уиллоу толкнула его рукой в грудь, и он упал на кровать. Затем, поднявшись, сел, прислонившись к изголовью, и подложил под спину подушку. Уиллоу минуту постояла в изножье кровати, затем очень медленно стянула свитер через голову. Длинные волосы рассыпались по плечам.

– Можно тебя попросить? – поинтересовался Джек.

– Попробуй.

– Сними лифчик и спусти волосы на грудь.

Уиллоу кивнула и выполнила его просьбу. Джек застонал, и через джинсы видно было, как возбуждающе подействовало на него представшее зрелище. Уиллоу стянула трусики, сняла туфли и выпрямилась. Теперь она была полностью обнажена, и лишь пряди волос слегка прикрывали грудь. Так она немного покрасовалась перед восхищенным Джеком, а потом забралась на кровать и стала медленно продвигаться к нему. Широко раскинув ноги, она опустилась к нему на колени и накрыла его рот своим. Потом положила его руки себе на спину, и он стал ласкать ее нежную теплую кожу. Джеку казалось, что невозможно досыта насладиться этой красотой.

Тут Уиллоу сняла с него джемпер и футболку и отбросила в сторону.

– Мне нравится твоя грудь, – сообщила она, проводя пальцами по твердым мускулам его торса.

– Мне твоя тоже нравится, – откликнулся Джек, взял в ладони ее груди и стал ласкать соски большими пальцами.

Уиллоу подалась вперед, положила руки ему на затылок и притянула его голову к своей груди. Тогда он обвел один из сосков языком, обхватил губами и стал ритмично посасывать. Уиллоу застонала и заерзала бедрами по его бедрам. Джек перехватил ее под ягодицами и стал задавать темп движения.

Тут он выпустил ее грудь, и Уиллоу подняла голову. Улыбаясь, она расстегнула на нем джинсы. Он приподнялся, позволяя ей стянуть их с себя. Она также сняла его ботинки и носки и скинула на пол. Затем медленно стала подниматься, покрывая поцелуями его ноги. Дойдя до покалеченного колена, она остановилась.

Колено было сильно изуродовано. Прошло больше десяти лет, но шрамы остались и уже никогда никуда не денутся. И Джека это даже устраивало: при нем всегда оставалось наглядное напоминание о том, как переменчива жизнь.

– Болит? – спросила Уиллоу.

– Как правило, нет. Так, бывает иногда, если забываюсь.

Она наклонилась и нежно поцеловала каждый шрам по очереди. Пальцы ее ласкали его мускулистые бедра, и Джек почувствовал, как все мысли улетучиваются из головы, оставляя лишь ощущение удовольствия. Его бедра непроизвольно напряглись, и он запустил руку ей в волосы.

Уиллоу устроилась между его колен, улыбнулась ему и обхватила рукой напряженную плоть между его ног. Джек почувствовал, как напряжение достигает максимума. С него достаточно было прелюдий, пора было переходить к делу, снова ощутить ее теплое нежное тело. Без Уиллоу ему было неуютно. И не хотелось признаваться самому себе, как сильно она ему нужна. И нужна не только для физического удовольствия, как бы он ни пытался убедить себя в обратном.

Джек попытался притянуть ее к себе и усадить верхом, но Уиллоу уперлась, наклонилась и кончиком языка коснулась его возбужденного естества. Тогда Джек обхватил ладонями ее ягодицы и нащупал пальцами влажную горячую плоть между ног. Он стал ласкать ее в том же ритме, в каком она проводила языком по нему. Это было так прекрасно, что хотелось остановить время и застыть в этом мгновении навсегда.

Джек отстранился и переместился так, что оказался сзади. Уиллоу наклонилась и взялась руками за изголовье и повела бедрами, помогая ему найти нужное положение. Джек обхватил ее груди ладонями, наклонился, слегка укусил ее шею под затылком и вошел в нее на всю доступную ему глубину.

Уиллоу прогнула спину, пытаясь сделать проникновение еще более глубоким, а Джек двигался взад и вперед, пока они одновременно не достигли максимума удовольствия. Тогда, слегка пошатываясь, он перекатился в сторону, крепко сжимая Уиллоу в объятиях, и зарылся лицом в ее волосы.

Джек прекрасно понимал, что разногласия между ними никуда не делись, но в данный момент он испытывал полное умиротворение и даже готов был поверить – всего лишь на один вечер, конечно, – что будет вот так вот обнимать ее ближайшие пятьдесят лет. И тут же сам испугался этой мысли и понял, что лучше будет ему сейчас уйти домой.

Неделю спустя, накануне Рождества, съемки проходили среди праздничных огней Рокфеллеровского центра. Было морозно, но сухо. Когда все было снято, Уиллоу осталась посмотреть, как Дейдра с Питером пытаются сделать первый круг по катку, и немного завидовала.

– Красивая пара, – заметил Джек, подходя к ней.

Все это время она старательно избегала его во время съемок, чтобы, не дай бог, никто ничего не заподозрил. Она и сама иногда стыдилась того, как легко сдалась и как быстро опять попала под власть обаяния неотразимого Джека Крауна. Правда, как выяснилось, он – мужчина со сложным внутренним миром, заботящийся о своих близких, а не глупый примитивный выскочка, как ей думалось поначалу. Так хотелось верить, что их отношения надолго. Слишком хотелось. А когда очень сильно чего-то желаешь, обязательно случится какая-нибудь неприятность, перечеркивая все хорошее. Наверное, она сама все и испортит, как обычно…

– Да, красивая, – каким-то чужим писклявым голосом ответила она и поморщилась.

– С тобой все в порядке? – удивленно спросил Джек.

– Наверное, просто голос сегодня перенапрягла, – соврала она, надеясь, что он не догадается, о чем она на самом деле думает. А думала она о том, что осталось отснять последнее на этот сезон свидание и больше ничто не будет удерживать Джека в Нью-Йорке.

– Не хочешь на коньках покататься? – поинтересовался он.

– Я не умею, не пробовала даже никогда.

– Почему? Ты ведь давно уже в Нью-Йорке!

– Во-первых, выросла-то я в Техасе. А во-вторых, однажды я решила, что передвигаться по твердому льду не вполне разумно.

– Ты просто трусишка, – засмеялся Джек.

– Это не трусость, а благоразумие! – возразила она. – А ты конечно же умеешь?

– Конечно. Чего я только не умею! – ответил он и соблазнительно улыбнулся.

– И ты не дашь мне упасть?

– Уиллоу, если надо будет, я всегда тебя спасу – хотя бы даже ценой собственной жизни.

Уиллоу, конечно, понимала, что сказано это в шутку, но глупая влюбленная девочка, которой она оставалась в глубине души, просто растаяла от умиления.

– Ладно, пойдем, – согласилась она.

– Отлично. Кэт, – подозвал Джек ее ассистентку, – раздобудь-ка нам коньки. Мы с Уиллоу идем кататься.

– Есть, сэр, – отсалютовала Кэт, бросая удивленный взгляд на начальницу.

Уиллоу понимала, что завтра помощница засыплет ее вопросами. Наверняка она сейчас обо всем догадается! Пробормотав нечто невразумительное, она развернулась и пошла прочь от катка, подальше от Джека. Но тот догнал ее и опустил руки ей на плечи, будто разминая их.

– Чего ты боишься? – потребовал он объяснений.

– Тебя.

– И это говорит женщина, которая контролирует всех и всегда?

– Какой уж там контроль, все это иллюзия. Чем дольше я с тобой, тем яснее вижу, что моя жизнь мне совершенно не подчиняется.

– Жизнь никому не подчиняется, – сказал Джек, притянул ее к себе и крепко обнял. Развернув ее лицом к катку, он положил подбородок ей на плечо и проговорил, кивая в сторону носящихся по льду парочек: – И им тоже. Жизнь может измениться в одно мгновение. Питер, например, может попасть в аварию на следующих же гонках, но Дейдра все равно продолжает с ним встречаться.