Токсичные родители

Когда я сказала Гленну клиенту с проблемой робости, который к тому же сильно жалел о том, что принял в дело своего отца-алкоголика, – что ему необходимо пойти на конфронтацию с отцом, потому что было необходимо поставить границы его действиям или окончательно устранить от дел предприятия, он ответил мне классическим «что угодно, только не это»:

– Я не пойду на конфронтацию с моим отцом. Я понимаю, что это означает быть тюфяком, но я не хочу, чтобы мои родители страдали вновь. Я уверен, что есть много вещей, которые я мог бы сделать, чтобы улучшить моё положение, вместо конфронтации. Я могу найти ему занятие, которое не вызывало бы такое напряжение, и где бы он не мог вступать в контакты с моими клиентами. Я могу отражать его агрессию, я могу начать делать упражнения на релаксацию, я могу...

– сделать, всё что угодно, только не это, не так ли? – прервала я Гленна. – Что угодно, кроме той единственной вещи, которая могла бы внести значительные изменения в Вашу жизнь.

Я объяснила ему, что большая часть его робости и раздражительности происходила из подавленного гнева на отца и из его собственного нежелания принимать на себя ответственность за преодоление трудностей. Я сказала, что большинство клиентов в начале терапии говорят «что угодно, только не это», и что это не может заставить меня упасть духом. Просто дело в том, что сейчас он не готов к конфронтации. Но я была уверена, что если у нас будет время для обдумывания конфронтации и подготовки к ней, он почувствует себя гораздо более уверенным в себе.

Гленн продолжал сомневаться, но со временем он убедился сам, как те, кто принял решение о конфронтации, возвращались в группу с рассказами о своих успехах. Гленн признавал, что во всех случаях конфронтация сработала, но тут же спешил добавить, что у него другая ситуация. Не отдавая себе отчёта, он постепенно приближался ко второму этапу принятия решения о конфронтации.

В продолжении терапии Гленн старательно осваивал технику реакции не-защиты и утверждения собственной точки зрения, начал успешно применять их в работе и с некоторыми друзьями. Однако постоянный стресс от ежедневного общения с отцом и тяжёлое бремя нерешённых проблем детства висело на нём мёртвым грузом.

Однажды Гленн сказал мне, что он начал подумывать о конфронтации, что в первый раз он согласился рассмотреть её возможность... в отдалённом будущем. Гленн вышел на второй этап принятия решения о конфронтации. Несколько недель спустя он спросил меня о том, какой момент, по моему мнению, может быть наиболее благоприятным для конфронтации: это было переходом на третий этап. Гленн ожидал, что я могу составить для него магический маршрут, который мог бы подсказать ему, когда его уровень тревожности снизится настолько, что он будет способен на конфронтацию, но, по правде говоря, часто уровень тревожности не снижается до тех пор, пока момент конфронтации не будет пройден. Нет способа определить идеальный момент для конфронтации, нужно просто быть готовым к ней.

Есть четыре условия, которым мы должны соответствовать для конфронтации с нашими родителями:

1. Мы должны чувствовать достаточно сильными, чтобы столкнуться с отвержением, отрицанием, упрёками, обидами и к любым другим негативным последствиям конфронтации.

2. У нас должна быть крепкая сеть социальной поддержки, которая помогла бы нам преодолеть этап приближения конфронтации, саму конфронтацию и её последствия.

3. Нам необходимо в письменном виде отработать то, что мы собираемся сказать в момент конфронтации, а также практиковать заранее не-защитные ответы и реакции.

4. Нам необходимо перестать чувствовать, что ответственность за негативные события нашего детства лежит на нас.

Последний пункт имеет решающее значение: если вы всё ещё несёте груз ответственности за ваши детские травмы, конфронтация будет преждевременной. Невозможно предъявить родителям претензии по поводу событий, относительно которых вы сами не уверены, на ком должна быть ответственность.

Как только вы почувствуете себя относительно уверенным в себе и в состоянии выполнить предыдущие четыре требования, момент для конфронтации наступил. Не медлите.

Ожидание конфронтации всегда труднее, чем сама конфронтация. Я сказала Гленну, что он должен назначить конкретную дату для конфронтации, и желательно, чтобы это случилось до окончания этого века. Было необходимо, чтобы он поставил себе конкретную цель, над которой начал бы работать. Эта работа, как я объяснила Гленну, состояла в том, чтобы подготовить его к исполнению самой важной роли в его жизни.

Каким образом я могу вступить в конфронтацию с моими родителями?

Можно проделать это лицом к лицу или посредством письма. Мои читатели, вероятно, заметили, что я не рекомендую телефонный разговор, так как, хотя он и может показаться надёжным методом, часто он неэффективен. Родители могут с лёгкостью прервать телефонный разговор, кроме того, телефон является искусственным средством и сильно затрудняет истинное эмоциональное выражение. Если ваши родители живут в другом городе, и ни им, ни вам неудобно приехать для разговора, напишите им.

Как написать письмо родителям?

Я являюсь убеждённой сторонницей письменных терапевтических практик. Письмо предоставляет нам возможность организовать всё то, что мы хотим сказать, и перерабатывать это содержание до тех пор, пока мы не останемся довольны. Адресату письма оно даёт возможность перечитывать написанное и размышлять над его значением. Кроме того, письмо является более надёжным средством коммуникации с потенциально агрессивными родителями. Конфронтация важна, но не до такой степени, чтобы подвергаться физическому риску.

Всегда пишите отдельно каждому из родителей. Хотя некоторые проблемы могут касаться обоих родителей, ваше отношение с каждым из них и ваши чувства по отношению к каждому из них различны. Сперва напишите тому из них, кто, по вашему мнению, является наиболее токсичным, или кто был большим абьюзером. В этом случае ваши чувства будут находиться ближе к поверхности и будут лучше осознаваться. Как только ваши эмоциональные шлюзы откроются с помощью первого письма, вам будет легче выразить ваши чувства ко второму из родителей. В своём втором письме вы можете бросить вызов менее жестокому родителю за его пассивность и за то, что он оставил вас в опасности.

Конфронтация посредством письма действует так же, как и конфронтация лицом к лицу. Обе начинаются словами: Я скажу тебе нечто, что никогда не говорил/а и обе должны включать в себя эти четыре основных пункта:

1. Это то, что ты мне сделал/а.

2. При это я чувствовал/а следующее.

3. Вот так происшедшее повлияло на мою жизнь.

4. Я хочу, чтобы ты поступал/а следующим образом в будущем.

Я проверила на опыте, что эти четыре пункта формируют конкретную и прочную базу для конфронтации. Эта структура обычно включает в себя то, что нам необходимо высказать, и помогает предотвратить распыление и неэффективность во время конфронтации. Кэрол, которая подвергалась постоянным обвинениям со стороны отца в том, что от неё дурно пахло, решила, что она в состоянии пережить конфронтацию со своим отцом в то время, когда она не могла физически поехать к нему, потому что была занята в важном дизайнерском проекте. Я уверила её в том, что конфронтация через письмо вполне может быть эффективной, и посоветовала ей выбрать момент, когда она будет дома, в спокойной обстановке и с отключенным телефоном, чтобы никто не мог прервать её, и написать это письмо.