Только она

Папа… я по нему скучала, но он не искал встречи со мной. Когда со мной произошел тот случай, и в слезах, разодранной блузке и колготках я прибежала домой, тогда, казалось, мир перевернулся.

Мама, увидев меня, пошатнулась и схватилась за сердце, отец нахмурился. Пока мама, очнувшись, обнимала и целовала напуганную меня до смерти, папа молчал. Пока мама пыталась выяснить, что случилось, кто это сделал и что вообще сделал, папа сидел на кухне и не сводил глаз с горячей кружки чая. Пока мама хватала телефон с намерением позвонить в полицию и сообщить о попытке изнасилования, папа… папа выхватил у нее телефон и строго сказал, глядя на меня.

– Никуда ты звонить не будешь. Позориться еще не хватало. Тебе, – тыкнул он пальцем в меня, – всего тринадцать, а ты ведешь себя, как малолетняя дешевка, так же и выряжаешься. Не удивительно, что ты попала в такую историю. Только семью позоришь.

После развернулся и ушел. Я беззвучно плакала, а мама хватала ртом воздух. Она отправила меня в комнату, положила на кровать и принесла горячего молока с медом, с овсяными печеньями, как сейчас помню. Сказала выпить и попробовать уснуть, а завтра начнется новый день и новая жизнь. Ушла из комнаты, прикрыв дверь, и… прошла к папе на кухню.

Они так долго ругались, что, казалось, вот-вот озолотится горизонт от восхода солнца. Я столько бранных слов никогда не слышала. Дело все в том, что папа воспитывался в семье людей верующих, богобоязненных. Мама в ту ночь кричала, что он такой же, как и его семья, что ему самое место в той секте, из которой она его вытащила. Я не понимала ничего, от того лишь сильнее боялась. Потом, я услышала, как папа поднял на маму руку, он ударил ее по лицу, красный отпечаток на щеке я увидела утром. Не знаю, как тогда осталась на месте и не вышла в кухню. Все стихло после этого, и я из-за переживаний, видимо, не заметила, как уснула.

Утром меня разбудила мама. Помогла одеться. Мои вещи, самые необходимые, были собраны в два чемодана. С ними и еще двумя мамиными мы и уехали в другой город, в другую квартиру.

Вечером тоже дня, когда я разбирала вещи, услышала мамин разговор по телефону.

– Я никогда не прощу тебе то, что ты сказал своей дочери, а так же, ту поднятую руку на меня. Завтра подам на развод. Мы к тебе не вернемся. Жить с сектантом я не собираюсь. И дочери не позволю. Вопрос об этом в суде подниму. Прощай.

Это был папа. Через месяц мама развелась. Папа встретил тогда меня в суде и сказал, чтоб во время заседания, когда судья спросит моего мнения по поводу моего желания, с кем из родителей я должна жить, я ответила, что с ним. Строго сказал, схватив за руку, чуть выше локтя. Я испугалась. Рассказала маме, на что та подняла такой скандал, что особо мое мнение и не учитывалось. Судья постановил, что отец в ближайшее время не должен искать со мной встреч, в дальнейшем только по моему желанию.

Мама устроилась тогда, как раз в один из ресторанов. Хорошая должность. Но… придя в школу, после летних каникул, я скатилась сначала в истерику, а после упала в обморок. Походы к психотерапевту, странные не выговариваемые диагнозы. И вот, я на домашнем обучении. Ни подруг, ни друзей. Только рядом мама. И постоянные ее слезы в глазах, когда на меня накатывает очередной срыв.

В день, когда мы утром переезжали, я уговорила маму не обращаться в полицию. И она с тяжелой душой, но пошла на это. Думаю, до сих пор жалеет об этом.

Через год мама познакомилась со своим начальником, он приехал на проверку в тот ресторан, где она работала. Закрутился бурный роман, еще через полгода, он сделал ей предложение. Она не соглашалась, но Александр Сергеевич смог уговорить ее переехать к нему. Мама не отказала в этом.

И вот, сегодня я вернулась в свой родной город, где родилась и жила. Где проживает мой отец, до сих пор.

От воспоминаний меня отвлек стук в дверь.

– Да.

– Бемби, это я. – дядя Саша быстро перенял у мамы прозвище, которым она меня называла. – Поговорим?

Этот мужчина мне очень нравился. Светлее и добрее человека я еще не встречала. И поэтому очень завидовала Дане.

– Хорошо. Что-то случилось?

– Не знаю. Ты мне расскажи. Как погуляли с Даниилом?

– Отлично. Ваш сын очень дружелюбный.

– Правда? – мужчина удивленно поднял брови, – интересно. Скажи, он не сделал ничего плохого или, может, сказал? Ты не бойся, скажи мне.

– Нет, нет, что вы. Мы с ним очень хорошо провели время вместе. Гуляли по парку. И еще, он угостил меня сладкой ватой и хот-догами. Немного поговорили. И еще, он сказал обязательно к нему обращаться, если со мной что-то случиться.

Вспоминая это день, я чувствовала, как что-то внутри меня начинает светиться, сын Александра Сергеевича действительно замечательный парень.

– Что ж, в таком случае я горжусь своим сыном еще больше, хотя куда больше…

– Может до самого неба? – В дверях моей комнаты появился сам объект обсуждения.

– Не хорошо подслушивать.

– Я совсем чуть-чуть. Кстати, Малая, я за тобой.

– В чем дело? – спросила я.

– У нас же нет ужина, так? А ты, мелочь, как я погляжу, спать не собираешься. Поэтому пойдемте вниз, я заказал пиццу и суши из ресторана.

– В моих ресторанах такого не готовят, – проговорил дядя Саша, напустив на себя строгий вид.

– А это и не из твоего, – махнул парень рукой и подошел ко мне протянув руку, – Мелкая, поднимайся и бежим. Пока он заказ не отменил.

Даня хватает мою руку и тянет на себя, я вскакиваю и несусь следом за Шторминским-младшим вниз по лестнице, весело хохоча, а позади нас раздается сердитый голос его отца.

– Даниил, немедленно отмени заказ. И не вздумай мне этим кормить ребенка, не хватало отравиться, еще.

– Почему твоя семья так заботиться о моем желудке? – спросила я, запыхавшись. Мы почти спустились и, естественно, в последний момент, почти на нижней ступеньке, спотыкаюсь и лечу вниз носом.

Упасть мне не дал Даня. Быстро поймав на руки, и так же со мной на руках побежал дальше через гостиную, столовую, в коридор. Как раз, когда мы уже были у двери, раздался звонок. Все так же, не спуская меня из рук, Даня открыл дверь доставщику пиццы.

– Мелкая, засунь руку в мой карман джинс. – я сделала, как просили и достала от туда кредитную карту. – Расплатись. – Приложила к аппарату.

Мне сунули пиццу на руки и помогли закрыть дверь.

– Молодец, малая. Пицца уже у нас. – Снова звонок. – О, а это суши.

Мы проделали вновь одну и ту же процедуру, и теперь у меня в руках был пакет с набором суши и две коробки пиццы. А у Дани в руках была я и еда. Мы чертовски богаты.

Все это было так смешно, что мы не выдержали и засмеялись. Ну, и денек.