Только про девчонок

— Не бойсь. Сома подстрелим и туда же отнесем. Ухи знаешь сколько из него будет! А ружье нам и не нужно. Завтра отдадим же.

— А может, мы уговорим Натку. Она будет варить, а мы охотиться, рыбу ей доставлять.

— Чудак ты, Лешка. Нам нужен Громок, а от него до сенокоса далеко.

Они разошлись. Ванятка пошел в сторону Кочек, а Лешка на дорогу, что ведет на переправу.

Бригадир выкатил мотоцикл, забрал спрятанные маски и ласты, закурил. Ожидая, пока ребята уйдут подальше, задумался: чего же они искали на дне этого озера?

Лешку он нагнал очень быстро. Тот стоял на обочине дороги с поднятой рукой.

— Возьми, дядя Илюша, — попросил он.

— А ты куда? — словно ничего не зная, спросил бригадир, а сам подумал: «Посмотрю, как ты будешь врать!»

— Я на сенокос.

— Зачем?

— Буду Натке помогать.

«Умеет врать».

— Ей Шурка помогает.

— Какая она помощница? Дров нарубить не может.

«Ну-ну, ври дальше».

— Это верно, — поддержал бригадир Лешку. — Ты хоть и не велик, но все-таки мужчина. Как у тебя бицепсы?

— Кто? — не понял Лешка.

— Не кто, а что, — поправил бригадир и придавил пальцами Лешкину руку выше локтя. — Мускулы, спрашиваю, как? Сильные?

Лешка закатил до плеча рукав рубашки, обнажил едва заметные бугорки мускулов и смущенно поглядел на бригадира.

— Э-э! — воскликнул Илья Иванович. — Не годишься ты в рабочие. Что это за бицепсы? Тряпки… Ты, наверно, физкультурой не занимаешься.

Лешка промолчал, насторожился: а что если из-за этих самых… как их… бицепсов бригадир не возьмет на сенокос! И торопливо пообещал:

— Я буду заниматься.

«Ну хитер, пострел!»

— Ладно, садись, да гляди не оторвись.

— Не оторвусь.

— Далеко ушел… — не оборачиваясь, крикнул Илья Иванович и спросил: — Не было попутных или не берут шоферы?

— Были, не берут, — продолжал врать Лешка. — За деньги они взяли бы.

«Ах ты, поросенок, — возмутился Илья Иванович. — Ну, погоди же!»

— Крепче держись! — наддал он газку.

Натка знала, какой объявился у нее помощник, бригадир все ей рассказал. Но она делала вид, что ничего не знает, и расхваливала Лешку на все лады.

— Молодец, Леша. Что в хуторе делать? А тут мы пользу для колхоза принесем.

Лешка вошел в роль.

— А что, не правда? Правда. Если бы у меня были покрепче… ну, бицепсы, я бы вершить стога полез.

— Это без тебя сделают. А ты поруби мне вот эту штуку.

Натка подсунула Лешке узловатое полено сухого вяза, дала топор:

— Между прочим, бицепсы лучше всего развиваются у кузнецов и дровосеков.

Лешка взял в руки топор: тяжелый. Этим долго не намахаешь. Но что делать: назвался в помощники, надо колоть. Замахнулся. Топор ударился лезвием о полено, и, отскочив, жалобно зазвенел. Пробовал рубить с одного конца, с другого — не идет, хоть лопни. Рубашка взмокла, а толку нет.

Натка тайком следит за Лешкой, улыбается.

Когда Лешка выбился из сил, сказала:

— Его можно и не колоть. Целиком сгорит.

В другой раз Лешка нашелся бы что сказать, а сейчас стерпел обиду, промолчал, но твердо решил стащить ружье.

Выждав момент, когда Натка послала Шурку за водой на озеро, а сама ушла к скирдовальщикам спросить, что готовить на обед, Лешка шмыгнул в будку, схватил ружье, опустил его под ремень в штанину, пошел вслед за Шуркой. И вдруг услышал голос Ильи Ивановича:

— Лешка! Пойди сюда!

Лешка притворился, что не слышит, прибавил шагу. Ружье мешало, и он прихрамывал. Бригадир снова окликнул. Что-то неприятное подкатило под сердце, оно, это самое неприятное, командовало ногам, чтобы они бежали.

— Стой! — крикнул бригадир.

Лешка по голосу понял, что Илья Иванович видел, как он украл ружье, и побежал. Бежал так, будто одна нога у него была протезная.

— Что с тобой? — догнал Лешку бригадир.

— Не знаю. Что-то вступило в коленку.

— Ай-яй-яй! — покачал головой Илья Иванович. — Не бережешь свое здоровье. Ну-ка, давай гляну.

— Ой! Не надо! — завопил Лешка.

Пришлось отдавать ружье. Никогда еще Лешка не чувствовал себя так плохо. Стыдно. Провалиться бы сквозь землю.

— Так-так, — осуждающе говорил бригадир, подталкивая Лешку. — Да ты знаешь, что это — подсудное дело?

«Теперь все в хуторе узнают», — мучительно думал Лешка.

«А ты, парень, не из храбрых», — думал о Лешке бригадир.

— Рассказывай, зачем ходили с Ваняткой на озеро, зачем украли Наткино подводное снаряжение? Все рассказывай.

Лешка быстро сообразил, что нужно молчать.

— Никакого снаряжения я не видал и Ванятку не видал. А ружье взял, чтобы самому настрелять рыбы для бригады.

— Как же ты будешь стрелять без маски?

Лешка на мгновение растерялся, но тут же нашелся:

— У меня есть противогазная маска.

Сказал и остановился, и даже рот раскрыл от удивления: как это; он раньше не додумался. Вот уже второй день он ломает голову над тем, где взять маску, а она, оказывается, на самом дело есть. Дома, в чулане, на гвозде висит сумка с противогазом. Еще во время войны ее забыл какой-то солдат. Лешка хотел порезать маску на рогатки (резина мировая), но мать не разрешила, — пригодится. Вот и пригодилась.

— А ты сообразительный, Лешка, — сказал бригадир. — Это мне нравится. Только ты меня не проведешь. Я ведь видел, как вы что-то искали на Громке, как спрятали снаряжение под копну сена, слышал, как Ванятка приказал выкрасть ружье…

Врать дальше не было смысла, и Лешка признался, но сказал, что ружье он украл не навсегда, а лишь на один день, чтобы подстрелить сома для бригады.

— Знаю. И все-таки если дойдет дело до милиции, то тебе не сдобровать.

Лешка упал духом. Если узнает обо всем милиция, то узнают все хуторяне, и будут они его ни за что ни про что считать вором.

— Илья Иванович, честное слово, я больше никогда не буду! — пообещал Лешка. — Илья Иванович, не надо говорить никому про это. А? Не скажешь?

— Если ты расскажешь, что вы искали в Громке.

Лешка насупился.

— Ну, что, нельзя рассказывать? Тайна?

— Я обещал Ванятке — никому об этом…

— Вот оно что. Не рассказывай, если обещал. Только ведь я знаю.

— На пушку берете. — Лешка прижмурил правый глаз и, склонив на бок голову, поглядел снизу вверх.

<