Только ты

— Не сомневаюсь, что вы обо всем подумали. Вы прекрасная домоправительница. — Стефания повернулась и быстро поднялась по лестнице.

Теперь ей было совершенно очевидно, сколь многих, вот так обихаживала миссис Стюарт. Вздернув подбородок, она вошла в свою комнату и захлопнула за собою дверь.

Приняв душ, она натянула на себя белые джинсы и легкий черный свитерок. Потом уложила еще слегка влажные волосы в узел на затылке. Весь ее макияж состоял из неяркой помады и туши для ресниц, которые она нанесла на скорую руку, не очень-то заботясь о результате.

— Очень мило, — сказала она себе, посмотрев в зеркало. — Более чем достаточно.

Преодолев себя, словно шла на боевое задание, Стефания спустилась в гостиную. Комната была залита ярким светом. Казалось, все вокруг источало гармонию и приглашало к радости. Она уселась на софу с мыслью о том, что ее присутствие вносит диссонанс в атмосферу этого помещения.

Теперь, когда настал момент истины, внутри у нее все заболело от напряжения. Она может сколько угодно успокаивать себя тем, что все делает как надо, что у нее нет другого выхода. Но факт остается фактом — сегодня ночью ей придется платить по счетам. И произойдет это не где-нибудь в банке, а в постели Гарри Блейка...

Она обрадовалась вину, стоящему на столике. Оно было предусмотрительно охлаждено. Глоток прохладного напитка освежил ее пересохшее горло.

Достаточно, остановилась она, отпив половину бокала. В последнее время я слишком часто попадаю впросак из-за избытка спиртного. Сегодня мне необходимо полностью контролировать себя.

В ней созрело важное решение. Гарри получит ее тело, за которое он заплатил, но больше ничего. Ее душа и сердце принадлежат только ей. Лишь так она сможет выжить — разделив душу и тело.

Терпение и выдержка, думала она, глядя на огонь, лижущий полено в камине. За эти слова мне надо крепко держаться.

В комнату торопливо вошла миссис Стюарт с улыбкой на губах и подносом в руках.

— Мистер Блейк приехал, мадам. Он пошел переодеться. Может быть, вы отнесете ему виски? Он, любит виски с содовой, — доверительно добавила она, в ожидании глядя на девушку.

Губы Стефании уже сложились, чтобы выпалить какую-нибудь колкость, но вместо этого она сжала свою волю в кулак и, с трудом сглотнув, сказала:

— Очень хорошо. — Взяла поднос из рук миссис Стюарт и повернулась к ней спиной.

— Вы по-прежнему хотите, чтобы я подала ужин в половине девятого, мадам? — Вопрос экономки звучал вполне обыденно, но за ним она уловила такой подтекст, что вспыхнула всем телом.

— Да, миссис Стюарт, спасибо, — холодно ответила Стефания и направилась к дверям.

Ноги едва слушались ее, будто налитые свинцом, пока она поднималась по лестнице. Она легонько постучала в его дверь и, не услышав ответа, приоткрыла ее. Спальня оказалась пустой, из ванной доносились звуки льющейся воды. Она осторожно вошла в комнату и аккуратно, стараясь ни к чему не прикасаться, подошла к ночному столику, чтобы поставить поднос.

— Добрый вечер! — услышала она за спиной голос Гарри.

Стефания вздрогнула от неожиданности, несколько капель виски пролились на ковер. Она медленно обернулась к нему.

Он стоял в дверном проеме высокий и загорелый, вытирая плечи и руки полотенцем. Еще одно полотенце опоясывало его бедра. Больше на нем ничего не было. Кипенно-белые полотенца контрастно оттеняли золотисто-коричневый цвет кожи.

Вряд ли он смог так загореть в Брюсселе, ехидно подумала она, поджимая губы, а вслух хрипловато произнесла:

— Ты меня напугал.

— Похоже, это уже становится традицией, — ответил он, проводя рукой по влажным волосам. — Это виски для меня? Как мило и предупредительно с твоей стороны!

— Это миссис Стюарт... — смешалась Стефания под пристальным взглядом его насмешливых серых глаз. — Миссис Стюарт, попросила меня отнести тебе выпить.

— Ага, понятно, — мягко ответил он, отбросил в сторону полотенце и сделал шаг вперед.

Стефания оцепенела. Он немного помолчал, а потом сухо заметил:

— Может быть, тебе станет легче, если я скажу, что не имею привычки соблазнять женщин на пустой желудок. До конца ужина ты в полной безопасности.

— Мерзавец, как ты смеешь смеяться надо мной?! — в ярости воскликнула она.

— Я всего лишь хотел убедиться, что, глядя на меня, ты не превратилась в каменную статую. — Он подошел к туалетному столику и взял расческу. — Тебе надо привыкнуть, Стефания.

— Привыкнуть к чему?

— К моему виду, независимо от того, одет я или нет. — Он наблюдал за ней, глядя в зеркало. — Или ты переменила свое отношение к нашей сделке?

Она вздернула подбородок.

— Я ведь здесь.

— О да, — ответил он. — Но этого еще недостаточно. У тебя была целая неделя, чтобы подумать.

— Ты прекрасно знаешь, у меня нет другого выбора.

— Очень откровенное признание. — Он положил расческу на место и обернулся к ней. — В таком случае, поздоровайся со мной посердечнее, пожалуйста.

Гарри взял поднос из ее рук и поставил на столик, потом мягко обхватил пальцами ее шею и привлек к себе. Сердце Стефании неистово забилось, во рту пересохло. От его кожи волнующе пахло смешанным запахом дорогого мыла и туалетной воды.

— Дорогая, — мягко произнес он, — попробуй изобразить, что ты рада меня видеть, — и его губы завладели ее беспомощным ртом.

Она стояла в объятии его рук, скользящих по телу, натянутая как тетива, пытаясь противостоять нежному, но настойчивому движению его языка, прикасавшегося к ее сухим от волнения губам. Он поднял голову и посмотрел на нее. Его серые глаза блестели.

— Стефания, если ты будешь так вести себя, ты не сможешь заработать и гроша. Расслабься. — Он рассыпал ее волосы по плечам и положил девичьи руки себе на плечи. — Не бойся прикоснуться ко мне.

Покорно подчинившись, Стефания провела пальцами по гладкой коже, под ней чувствовалась упругая сила хорошо тренированных мышц. Это напомнило ей о собственной беспомощности. Как легко он сможет овладеть ею, попытайся она сопротивляться...

Гарри снова поцеловал ее. На этот раз, проникая сквозь барьер все еще сжатых губ более глубоко, изучая языком ее мягкий рот. Его руки скользнули ниже и обхватили бедра, прижимая к себе еще ближе, давая почувствовать силу его возбуждения.

Дыхание Стефании участилось, глаза закрылись против ее воли. Разве тонкий слой одежды может служить барьером между нами? — подумала она беспомощно.