Только вернись
Шрифт:
Разговор у него есть?! Даже если бы его не было, он есть у меня! Внутри все кипит от возмущения!
Ступаю вслед за Вяземским, погружаясь в атмосферу его жилища. Ступни согревает теплый пол, когда я сбрасываю в прихожей туфли. Ноздрей касается воздух… Его воздух – пахнущий лимоном и хвоей… Везде он нормальный, а тут… Кажется, я задыхаюсь или становлюсь управляемой им… Как наркоманка, зависящая от дозы…
– Глеб, я завтра оформлю необходимые документы. Ты говорил что-то про меркантильный интерес. Мне ничего не нужно, кроме дочери… Возможно, тебе не понять, но в мире есть другие чувства, кроме… – замираю посередине просторной гостиной. Здесь
– Кара, я помогу тебе отыскать дочь, – отрезает он. Расстегивает манжеты и закатывает рукава сорочки. – За это ты будешь меня благодарить. Долго и нежно. Когда я захочу. Неужели, ты наивно решила, что мне нужны твои деньги? – усмехается он. – У меня есть все. Все, что я пожелаю. Но сейчас я хочу тебя…
– Послушай, я правильно понимаю – ты хочешь провести со мной ночь или… Я буду твоей любовницей на постоянной основе?
Господи, ну и дура… Веду себя, как идиотка. С трудом выдавливаю слова, потому что подбородок дрожит. Я вся превращаюсь в дрожь… Обнимаю себя за плечи и смотрю на Вяземского, как побитая собачонка. Уверена, сейчас я, как никогда похожа на Леру…
– Я еще не решил. Возможно, я наиграюсь тобой через месяц. Может, раньше, – поджимая губы, отвечает Глеб. – Кара, я не собираюсь брать тебя сейчас. Душ на втором этаже, твоя комната тоже.
Глава 5.
Каролина.
Мне плевать на Вяземского, но его слова обжигают сердце горькой обидой… Куда же делись его чувства к Каролине? Поднимаюсь по ледяным мраморным ступенькам на второй этаж, издали замечая льющийся из спальни свет. Острожно отворяю дверь, оказываясь в просторной светлой комнате с двумя панорамными окнами. На застеленной чистым бельём кровати лежит банный халат и сложенное вдвое полотенце. Ну не сам же Глеб это делал? Тогда кто?
«– Располагайся, Каролина. Комнату для тебя приготовила домработница. Но завтра ее не будет. Не хочу, чтобы нам кто-то мешал. Спокойной ночи», – тотчас приходит сообщение от Вяземского.
Вероятно, он обладает телепатией? Иначе, как все это объяснить? Я и вправду чертовски устала… Раздеваюсь и принимаю горячий, обжигающий душ. Вяземский обо всем позаботился – на полочке красуются флаконы с разными гелями для душа, шампунем, бальзамом для волос, новая зубная щетка и паста. Не понимаю, как можно держать столько мелочей в голове? Выходит, он все планировал?
Аккуратно ступаю по теплому кафельному пол и набрасываю на плечи халат. В другой ситуации я бы сказала, что у Вяземского хорошо… Уютно, чисто, светло и отделано со вкусом. Но сейчас я не хочу ничего замечать… Вспоминаю про Миланочку и душу проклятые слезы. Мне надо быть сильной… Сжать в кулак волю и довериться Глебу. Он сам предложил помощь, я не тянула его за язык. И, пускай плата за спасение дочери – мое унижение, я готова на все…
Высушив волосы, прыгаю в постель и накрываюсь ароматным невесомым одеялом. Смыкаю глаза и ворочаюсь, пытаясь прогнать воспоминания. Они впиваются в сердце, как пиранья, возвращая спящую боль… Интересно, это когда-то кончится? Мысли, обида, желание отомстить… Зажмуриваюсь, словно на машине времени возвращаясь в прошлое… Я снова во дворе дома Вяземских. Вдыхаю аромат шиповника и костра, ступая по хрустящему гравию.
Толкаю
калитку, чуть не столкнувшись с Андреем Максимовичем. С трудом стою на ногах, хватаю воздух ртом, пытаясь прогнать из памяти жестокие слова Глеба:«– Пригласи на ужин Аню Фомину, мама. Я сделаю ей предложение…».
– Лера? Что случилось? Тебе плохо? – он легко сжимает мое плечо и заглядывает в глаза.
– Д-да… Немного, не волнуйтесь. Сейчас все пройдет. Я… Я пойду, – пытаюсь улизнуть, но Андрей Максимович меня останавливает.
– Погоди-ка, тебя обидели?
– Нет, вы что? – лгу я. – Просто мне… Мне в институт надо, вот и бегу.
Боже, только бы он не узнал… Прячу взгляд, чувствуя, как сильно стучит в груди сердце. Я шла сюда, чтобы рассказать Глебу не только о беременности… Неужели, Андрей Максимович догадался, что я услышала их с Ниной Ильиничной разговор?
Я буду молчать… Никогда не признаюсь, что узнала его страшную правду…
– Лера, я знаю, что ты слышала наш с Ниной разговор. Ты все не так поняла… Давай мы вернемся в дом и поговорим.
Его взгляд режет, как сталь… Кажется, кожа сейчас лопнет, а я превращусь в горстку пепла. Он убил своего брата-близнеца, не станет церемониться и со мной…
– Я ничего не слышала, вы ошибаетесь. Пустите меня, мне домой надо…
Вырываюсь из тисков его пальцев и что есть мочи бегу. Подальше от этой семьи… Плевать на Глеба и его отца – пусть живут, как хочется…
К остановке подъезжает автобус. Оглядевшись по сторонам, прыгаю на подножку и прячусь на заднем сидении. Только когда автобус отъезжает, я облегченно вздыхаю… Вынимаю из сумочки старенький телефон и звоню папуле. Раскрываю губы, чтобы рассказать о случившемся, но папа меня опережает:
– Лерочка, случилась беда, дочка. У нас теперь нет дома… Ты сейчас у Глеба?
– Пап, нет больше нас. Мы… расстались. А что с домом, пап?
– Горит. Соседи позвонили, я на работе был. Не знаю, что могло произойти? Я же проводку поменял.
«– Это поджог! И я даже знаю, кем он организован. Наверное, Андрей Максимович просмотрел записи камер и увидел, как я бегу к калитке. Такой рациональный человек не станет оставлять свидетелей».
– Пап, я знаю, кто это организовал. Собирай вещи, нам надо уезжать.
– Дочка, что случилось? Ты куда-то вляпалась?
– Да. Стала невольным свидетелем важного разговора. Не хочу говорить по телефону.
– А как работа? И твоя учеба?
– Нам надо где-то переждать, пап. А потом я пойду в полицию. Никто не сможет заткнуть мне рот.
В тот момент, когда я завершаю вызов, на экране вспыхивает индикатор входящего сообщения.
«– Не вздумай идти в полицию, Лера».
«– А что мне будет, если пойду?», – отвечаю Андрею Максимовичу дерзко.
«– Тебе лучше не знать».
Глава 6.
Каролина.
Ненавижу Вяземского… Воспоминания заполняют душу, как вода из горького колодца… Почему-то дома я так не думаю о нем. Хотя нет, вру… Думаю. Постоянно, бесперебойно, мучительно… Смотрю в глаза Миланочки и вижу его. Сколько слез я пролила, воспитывая дочь в одиночку. И сколько вопросов оставила без ответа…
«– Мамоська, а где мой папа? Костя в садике сказал, что папы есть у всех. А где мой?»