Том VIII

Александра Александровна чувствует себя здесь очень хорошо, теперь собирается ехать. Мои, т. е. Стефан и Николай, благодарят за варенье и сверх того для подробных изъяснений благодарности надеются лично явиться. — В здешней Губернии, близ Соль Галича, устроены соляные ванны, которые очень полезно принимать по изгнании простуды: если б я остался здесь, то отправился бы летом на эти соляные воды. Что делать, прожил в монастыре, истратил жизнь свою, не так как понимал ее, но как привелось, под влиянием людей, вовсе не знающих ее. А теперь не хотелось бы в Питер, климат которого отяготителен для моего слабого здоровья, с езуитами и актерами которого я никак не могу согласить моего поведения грешного, но имеющего целию существенное.

Димитрию Тихоновичу — мой всеусерднейший поклон: буду очень счастлив, увидев его в недре его благословенного семейства. По карточке я вижу, где Ивашево. Из Покровского, с балкону кабинета, надо глядеть на него чрез Никольское озеро.

Призывая на тебя и на чад твоих благословение Божие, с чувством сердечной о Господе любви остаюсь навсегда

Тебе преданнейший брат

Архимандрит Игнатий.

6 марта 1848 года

№ 19

Любезнейший Друг и Сестра,

Елизавета Александровна!

Благодарю тебя за добрейшее письмо твое. Здоровье мое поправляется, но не поправилось еще вполне: простуда продолжа{стр. 543}ет выходить то испариною, то сыпью, то опухолями, то посредством желудка. С наступлением теплой погоды это разложение, кажется, усилилось. — Болезнь и другие занятия оставляют меньше времени, нежели сколько оставляли его прежде, для занятия сельским хозяйством. Рожь и первые посевы ярового взошли хорошо, равно как и сеянные травы. Обыкновенно в здешнем краю в весь май стоит засуха, а ныне, напротив, перепадали дожди, отчего растительность получила сильный ход. Я писал к Батюшке краткое поздравительное письмо к дням его рождения и Ангела, на которое получил очень ласковый ответ.

Из особенной ласковости этого ответа я увидел, что молчание мое было понято. Теперь забываю все прошедшее.

Многие хлопоты препятствуют мне похлопотать о издании Иосифа, которое на первый случай встретило неудачу. Если невозможно будет его напечатать, то велю переписать для тебя. А между тем прилагаю здесь брошюрку, под названием «Кладбище». Ее написал я на пути из Вологды в Петербург — в то время как остановился на дороге отдохнуть денек в Николаевском Старо-Ладожском Монастыре.

Призывая благословение Божие на Тебя, на многоуважаемого и многолюбимого мною Димитрия Тихоновича и на милейших детей твоих, остаюсь навсегда

Тебе преданнейший друг и брат

Арх<имандрит> Игнатий.

16 мая 1848 г.

№ 20

Любезнейший Друг и Сестра, Елизавета Александровна! Благодарю Милосердого Господа, сподобившего меня посетить благословенный дом Ваш и насладиться в нем утешением духовным: твоим благочестием, благочестием супруга твоего и милым благочестием детей твоих. Божие благословение да осенит дом Ваш, да излиет на него все блага и да сохранит его от всякого зла.

Путешествие мое я совершил благополучно, хотя и не без утомления: три раза останавливался для ночлега. При последней остановке, — в Старой Ладоге, ночевал две ночи и провел почти два дня для отдыха. Приехал 31-го Мая в монастырь, в час пополудни. Все приняли мирно, многие радостно, некоторые дружески. Теперь отдыхаю, делаю те посещения, которые предписывает делать обязанность. Видел Баронессу Фридерикс, рассказал ей о тебе и, что, может быть, ты побываешь сюда. Потом был {стр. 544} разговор о дружбе, как мало в нынешнее время друзей. Тогда добрейшая Баронесса воскликнула: <…>. Вот какие чувства заблаговременно вселяются в душу ученикам Христовым. Только та дружба истинна и крепка, которую основывает и скрепляет Христос.

Письмо мое к Димитрию Тихоновичу потрудись переслать в своем.

Христос с тобою и с милейшими чадами твоими.

Недостойный Арх<имандрит> Игнатий.

1848 года июня 9-го дня

Серг<иева> Пустынь

№ 21

Любезнейший Друг и Брат!

Димитрий Тихонович!

Сердечно радуюсь, утешаюсь, что нашел в душе Вашей соотношение к душе моей: искренность, прямоту, желание быть полезным для ближнего и желание служить Богу по уставам Восточной Церкви, единой истинной и святой. С наслаждением воспоминаю о тех приятнейших часах, которые я провел под кровом Вашим. Да прольется благословение Божие на Вас, на чад Ваших, на весь дом Ваш!

Конечно, письмо мое застанет Вас в дороге. Каково идет лечение Ваше? Мне дорога и наступившее теплое время принесли чрезвычайную пользу. Доктор мой, увидя чрезвычайную перемену во мне, советует продолжать употребление настойки до совершенного окончания брожения. Во все время путешествия моего я пил ее. Теперь потею очень мало, а только чувствую стремление дурных соков по всем жилам к желудку, также чувствую укрепление всех нерв и членов. Желаю, чтоб путешествие принесло Вам такую же пользу, какую оно принесло мне.

Призываю благословение Божие на Вас и на милейших чад Ваших, с чувствами сердечного уважения и искреннейшей преданности имею честь быть

Ваш покорнейший слуга и брат

Архимандрит Игнатий.

1848 года Июня 9-го дня

Сергиева Пустынь

{стр. 545}

№ 22

Любезнейший Друг и Сестра!

Елизавета Александровна!

Добрейшее письмо твое и таковое же Димитрия Тихоновича от 20-го июня я получил 29-го. С сердечным утешением воспоминаю о Вас: считаю себя счастливым, что Бог привел меня побывать под благословенным кровом Вашим. Я был утешен сугубым утешением: увидел родственников по крови и родственников вместе по духу. Здесь посещают меня два отличные доктора, которые, по слухам, о моем лечении сассапарелью были против него, а теперь, увидев действие ее над мною, сделались за нее. Мое лечение, кажется, подходит к концу: боль в ногах окончательно уничтожается, желвак, скопившийся под затылком, облегчается, освежает голову и уже начал очень уменьшаться. На днях был со мною особенный кризис, от которого я пришел в чрезвычайную слабость, после которой разрешились многие боли и я чувствую значительное облегчение. Кажется, и Димитрию Тихоновичу нечего опасаться случившейся слабости: она обыкновенно предшествует разрешению застаревших болей. На днях посетил меня мой добрый знакомый, помещик Калужской Губернии Полковник Благов: увидя мой образ лечения, он передал мне, что и он лечился точно также сассапарелью от застарелых ревматизмов, вылечился совершенно, помолодел, теперь не боится никаких сквозных ветров, а чувствовал при лечении все те же перевороты, которым и мы подвергаемся. — Делаю моцион: хожу по хозяйству. Утешительна прогулка по этому хозяйству! Точно — усовершенствование пашни великое дело! Рожь в Сергиевой пустыне — точно лес, частый, пречастый лес; кажется ни одной посторонней травинки нет в этой ржи. От основательной пашки хлеб не боится ни вымочки, ни вымерзания, ни плевелов. Овес тоже — подобен лесу. Покос роскошный. Основательное хозяйство верный и приятный источник доходов: но для приведения его в порядок нужен труд и время.

13-го июня представлялся я в большой Петергофской придворной церкви по окончании литургии Их Императорским Величествам Государю Императору и Государыне Императрице. Они были чрезвычайно ко мне милостивы. По окончании представления, при котором Государь Император осыпал меня многими выражениями милости своей и внимания, — Государыня Императрица необыкновенно кротким и величественным {стр. 546} голосом своим говорит мне: «чрез час будьте у меня в Александрии». В этом чудном чертоге своем Государыня Императрица изволила принять меня в своей гостиной; при ней была одна Александра Иосифовна, нареченная невеста великого Князя Константина Николаевича, которая чрез четверть часа ушла. Могу только сказать, что Россия должна благодарить Бога за всех членов Царской фамилии: они исполнены Ангельской доброты. Дай Бог, чтоб продлилось благоденствие России, пред которым теперь благоговеет и которому завидует вся Европа. — В Петербурге холера сильна; были небольшие волнения в народе: но Государь Император явил при этом случае всегда живущее в Нем величие души, пред которым умолк и преклонил колена народ. — Извини, что мало пишу: все время отнято лечением и заботами. Димитрию Тихоновичу свидетельствую мой дружеский, братский поклон, от всего сердца благодарю за его искренное, родственное, дружеское письмо. Особенным письмом не беспокою, не желая обременить его лишнею перепискою, полагая, что пиша к тебе, — пишу и к нему. Милейших Петю и Соню целую. Благословение Божие да осеняет и хранит всех Вас. Ваш преданнейший друг и брат

Архимандрит Игнатий.

1848 года, июля 1-го дня

Сергиева Пустынь

(На обороте письма от 1 июля 1848 г.)

Ваше Превосходительство Елизавета Александровна!

Приношу Вам сердечную благодарность за воспоминание о мне в письмах Ваших к Батюшке. Давно собирался к Вам писать, но хлопотливое мое послушание отымает время для этого занятия, и потому извините меня за эти скудные строки, в которых приношу Вам чувствительную мою благодарность за память и за любовь милых Ваших Ангеликов-детей, которых от искренности души мысленно целую. Потрудитесь, Елизавета Александровна, засвидетельствовать от меня глубочайшее почтение и уважение Его Превосходительству Димитрию Тихоновичу. С истинным почтением, остаюсь

Вашего Превосходительства покорный слуга

Николай Рудовский.

{стр. 547}

№ 23

Любезнейший Друг и Сестра!

Елизавета Александровна!

Письмо твое от 19-го июля я имел истинное удовольствие получить. Точно, в сравнении с другими губерниями, холера в Вологде действовала меньше. Здесь она свирепствовала короткое время; теперь становится тише и тише. При начальных признаках холеры, как здесь доказал опыт, чрезвычайно помогают капли пиперментной мяты и гофманские. При ощущении тошноты и головокружения должно в полрюмке воды растворить пять капель тех и других, всего десять. Если тошнота не уймется, чрез пять минут повторить прием. На животе носят набрюшники шерстяные; остерегаются употреблять в пишу все сырое, также хранятся от пищи и пития очень холодных. Кто ведет себя таким образом, — не подвергается холере; подверглись ей наиболее не сохранившие диеты и простудившиеся. — Относительно себя скажу: чувствую себя очень слабым, но вместе исцеляющимся. Многие советуют прекратить употребление сассапарели по причине приближающихся осени и зимы, без чего необходим будет в течение всей зимы безвыходный затвор. Не знаю, возможен ли для меня этот затвор? Я прекратил бы сей же час употребление сассапарели — так все члены оздоровели, но в голове лекарство еще сильно действует, очищая глаза и извлекая ощутительно из всей головы простуду. Головные болезненные мокроты стягиваются в образовавшийся на затылке желвак, в котором действие подобно природной фонтанели, только не открытой, а закрытой; из нее мокроты опускаются в желудок или выходят испариною. Посмотрю!.. Очень благодарен Вам, что, быв в Покровском, Вы умолчали о некоторых подробностях, мною Вам описанных: я их описал тебе по чувству дружбы, а не для того, чтоб этим кто-нибудь потщеславился и тем осквернил Богом данное добро. — И я того мнения, что Димитрию Тихоновичу лучше отложить путешествие в Мезень до будущего года, если можно. Мне советуют принимать по окончания лечения сассапарелью соленые ванны для укрепления, — класть в них соли — в первую 10, во вторую 15 и так далее, прибавляя на каждую ванну по 5-ти фунтов и доводя до пуда. Все, что мне будет приносить пользу, буду сообщать Вам, истинным друзьям моим. — Конец странички и конец беседы о телесном.