Томми
Шрифт:
– Это была невероятная история с ней, когда я серьезно начал ценить кого-то в моей жизни… Знаешь, ее взгляд и это необычное: «Обними, мне грустно…» Я тлел как ежедневный плавающий закат, как жалкий фитилек серой хрустальной лампадки. В стольких местах были, и как мне нравилась ирония жизни: я не люблю людей, а они ее обожают. Как она смотрела на меня своими цветными глазами, был сильно польщен и тонул, жадно хватал гортанью сладкий воздух и тонул; захлебывался и улыбался. Ей нравились мои глаза, как же часто они были сухими и серыми… Самозабвенные чувства.
Как мы познакомились не помню. Только
– Стой, я ошиблась!
– В чем?!
– Это не она! Моя сестра работает в больнице. Сейчас, точно где, сказать не могу, но по твоему описанию только часть соответствует ей: да хоть даже цвет волос другой и описания совершенно другого мальчика. Продолжай!
– На чем же я остановился? Ах, да!
Бывало, уставший и никчемный бродяга присел рядом, обнял и мягко уронил свою голову ей на грудь; медленно засыпал, а ее рука лежала на моей голове, перебирала густые волосы, смотрела вдаль. Она – моя жизнь, всегда спрашивал меня, насколько я сильно люблю ее, и твердил, что с легкостью готов прыгнуть на велосипед и ехать в гору за звездой.
Однажды назвал точку на небе ее именем, и она упала; загадал заветное желание и теперь…
Я сколько лет хожу и говорю, что жалею – она ушла после моих слов. Сначала – «Я тебя люблю, Томми!», а потом я: «Взаимно, дорогая». День прошел, за ним следующий, и роковой. Не отвечал на вредные гудки, не хотел видеть ее горящих глаз; что-то произошло такое, что клином встало между нами…
– Что же это!
– Ее слова, что хочет быть с собой всегда. Любви. А я погас, мне стало грустно и невыносимо… Прости меня, родная!
– И даже сейчас?!
– Да, до сих пор. Почти не вспоминаю, а так все было хорошо. Были знакомы очень давно, и она… увы, забыл ее возраст.
– Не страшно! Верни ее, скорее…
– Я бы хотел, но, не знаю где её искать. Последняя встреча была десять лет назад, что-то сказала про этот город. А я случайно приехал сюда по делам и каждый день вспоминаю.
– Думаю, нет.
– А может и не случайно.
– Ты хотел ее найти?
– Да.
– Пытался?
– Нет.
– Ты что?! Как мог просто забыть про нее, свой алмазик?! Как оставил ее одну грустную на произвол судьбы…
– Слишком просто и поверь от этого, мне не лучше, чем тебе. Стой, а как ты узнала ее имя?! Я же не рассказывал!
– Ты о чем-то думал, и руками бил по ноге. Взгляд был задумчивый и необычный, не похожий на тебя. Вообще, другой человек; ладонь, пронзая воздух, очертила ее имя. Я прочла…
– М-да! А я даже не задумывался…
– Вот так оно и бывает: человека нет, но ты думаешь про него. Он не хочет быть рядом с тобой, а ты ищешь во всех прохожих на улице его лицо. Как же они похожи на его кудрявые светлые волосы, голубые глаза.
– Я его знаю?
– Думаю, нет.
– Блеклые очки, рыжие милые веснушки. Он всегда так добр был со мной, любил, как ты свою мадмуазель.
– Давай
о другом…– А? Что? Ну давай. Какая у тебя самая заветная мечта?
– Либо стать самым счастливым человеком на земле, либо испещрить всю землю и вырезать многие тысячи голов невинных людей.
– Это же ужасно! Не смей думать о втором! Первое и точка! Мне не нужен друг-маньяк!
– Мы разве друзья?
– А что нет? Я уже привыкла к тебе, да и ты ко мне. Хотя, если так сильно хочешь, то можем быть просто приятными знакомыми!
– Вот, такое мне больше нравится. Хорошо!
– Кем ты был до нее?
– Я? Думаю человеком, но это слово ко мне не подходит. Вот, тенью, да, был.
– Ну почему? Ты же очень хороший!
– Так считали все, кроме меня.
– Слишком негативно! Прекрати!
– Ведь так и есть. Постоянно шёл куда-то, не смотрел вниз, мелкие камни сами летели под ноги, пинал их. Все дни шли очень быстро, буквально летели, а меня не замечали.
– А ты знал, что у тебя очень красивые голос и речь?
– Сомневаюсь…
– Почему так себя не любишь себя, ведь на самом деле ты прекрасен, как и все мы. Может чуточку несчастен…
– У меня все в порядке, просто, тебе так кажется. Много знакомых, мало друзей, часто улыбаюсь, живо разговариваю.
– Это же прекрасно! Разрешишь положить голову к тебе на плечо?
– Эм… Ладно.
– Ой, ты такой хороший. Спасибо!
– Повтори!
– Спасибо! Ты очень хороший! А что?
– Мне никогда никто этого не говорил, а ведь очень приятно, и так тепло становится внутри.
– Да пожалуйста. Мне не трудно!
– Правда? Мне казалось, что это очень большой подвиг: людям трудно и невероятно противно произносить что-то подобное
– Вот именно сейчас мне стало очень жалко, что знаю тебя только один день. Может и влюбилась бы, не будь тогда той самой Джесси…
– Правда? Это очень неожиданно… С-с-спасибо… Да, это так звучит?
– Да! Молодец! У тебя хорошо получается…
Невероятно! Мое мнение изменилось только с ней. Поражен, и повален.
Может и не особо рад, но все же хорошо, что она меня остановила. Я хотел плюнуть в душу, а она показала урну и улыбнулась. Мило…
Когда в последний раз мог сказать это слово и не пожалеть, что именно мои губы и голос сделали такой подвиг. Обалдеть! Во что я превращаюсь?! Это ужасно и так приятно!
– Все же мне безумно интересно, как его зовут?
– Кого?!
– Ну, возлюбленного твоего, или как там ты говорила, идеала?!
– А, ты про него! Уэйн! Знакомы?!
– Нет…, – думаю, каждому живому существу стало понятно, из-за чего я пришел в ярость и замешательство…
"Этого было достаточно, чтобы волосы на моей голове встали дыбом и я замер… Ведь он еще жив…"
Гость.
Томми… Томми… Томми… Держи мои руки, пока вижу тебя; я так люблю твой голос. Не уходи, родной, мы так хорошо сидим, твои "Ардон", на шее, сводят с ума своим ароматом. Так аккуратно кусаешь за плечи, очень приятно хорошо; сладко засыпаю на твоей груди.