Томминокеры
Шрифт:
— Невероятно, — прошептала она.
— Что? — Гарднер весь подался вперед. Он не был уверен, правильно ли расслышал.
— Что это такое… что оно может сделать… что оно сделает…
Она разговаривает во сне, — понял Гарднер и ощутил беспокойство. Нечто странное было в лице Бобби. Не на нем, а в нем, как будто странность возникла под кожей.
— Ты найдешь это… Думаю, это было для тебя, Гард…
— Что было?
— Осмотрись вокруг, — голос Бобби дрожал. — Ты увидишь. Мы закончим раскопки вместе. Ты увидишь, что это решает… все… проблемы… все проблемы…
Гарднер
— О чем ты, Бобби?
— Осмотрись вокруг, — повторила Бобби и утихла.
Она спала.
Гарднер почти решился позвонить. Но что-то в последний момент удержало его. Вместо этого он уселся в кресло-качалку и попытался понять, что все это может значить.
Он чувствовал нереальность всего происходящего.
Невероятно… что это такое… что оно может сделать…
Он немного посидит возле нее и подумает. Потом он сварит себе крепкий кофе и выпьет шесть таблеток аспирина. Это поможет ему сохранить бодрость.
…что оно сделает…
Гарднер прикрыл глаза и задремал. Это не страшно. Он может немного вздремнуть, он никогда не засыпал надолго в положении сидя. И потом в любой момент может появиться Питер; он увидит своего старого друга Гарда, запрыгает от радости и принесет свой мячик. Так было всегда. Питер был лучшим будильником, если вдруг заснешь. Да и потом, ведь он только вздремнет на пять минут, не более.
Ты обнаружишь это. Я думаю, что это как раз для тебя, Гард…
Он закрыл глаза, и им овладела дрема, которая быстро перешла в сон, такой глубокий, что он напоминал кому.
Шшшшшшшшшшшш…
Он смотрит на свои лыжи, загипнотизированный их скоростью. Но он не понимает, что находится под гипнозом, пока чей-то голос слева не произносит: «Одна вещь, которую вы, ублюдки, никак не можете усвоить — это то, что в нашем ядерном развитии мы никогда не остановимся».
На Теде были поношенные джинсы и теплый свитер. Он ехал на лыжах хорошо и быстро. Сам же Гарднер полностью вышел из-под контроля.
— Сейчас ты врежешься, — прозвучал вдруг чей-то голос. Это бармен. Его губы растянулись в улыбке. Но в этой улыбке — яд, которым можно и отравиться…
— Я умер, когда случилась авария на реакторе, — сообщает он.
— Нет, — шепчет Гарднер. Это… это то, чего он всегда боялся. Самое страшное из всего возможного.
— Да, — насмешливо говорит мертвец, а они все мчатся с горы, приближаясь к деревьям. — Я пригласил тебя в мой дом, поил и кормил тебя, а ты отплатил мне, убив меня пьяным аргументом.
— Пожалуйста… я…
— Что ты? Что ты? — голос слева. Рисунок на свитере Теда начал исчезать. Вместо него вдруг проявились желтые символы радиационной тревоги. — Ты — ничто, вот в чем дело! С чего ты взял, что в один прекрасный день произойдет этот выброс?
— Ты убил меня, — вновь появился справа бармен, — но ты поплатишься за это. Ты погибнешь, Гард.
— Ты что думаешь, это произошло с нами по милости волшебника страны Оз? — добавил Тед. Внезапно его губы задрожали. На одном глазу начала появляться катаракта. Гарднер с ужасом увидел, что Тед постепенно превращается в человека больного радиационной
болезнью в последней стадии.Символы радиационной тревоги на свитере Теда почернели.
— Ты подохнешь, болван, — вопил бармен, — подохнешь!
Гард дрожал от ужаса.
Внезапно он почувствовал, что скользит на лыжах с обрыва. Вслед ему неслись слова:
— Тебе никогда не остановить нас! Никто не сможет нас остановить! Вы потеряли возможность контролировать нас! Потеряли еще в тысяча девятьсот тридцать девятом году. А к тысяча девятьсот шестьдесят пятому году мы достаточно окрепли. Скоро произойдет взрыв!
— Нет… нет…
— Ты забрался слишком высоко, а те, кто оказывается слишком высоко, падают и ударяются больнее других, — издевался бармен. — Смерть большинства приведет к гибели всех. Ты умрешь… умрешь… умрешь!
Как это верно! Он попытался свернуть с лыжни. Впереди показалась большая старая ель. Тед и бармен исчезли, и он подумал: Бобби, может, это были призраки?
Вокруг ели возник красноватый ореол… и вдруг он начал сверкать и загорелся. Беспомощно летя прямо на дерево, Гард увидел, что оно увеличивается в размерах и как бы направляется ему навстречу, намереваясь поглотить его, и он услышал завывание ветра и…
…ему показалось, что он проснулся, хотя на самом деле он крепко спал. Просто один сон сменился другим. Вот и все.
В этом новом сне ему снилось происшествие во время лыжной прогулки. Проснувшись во сне, он обнаружил себя сидящим в кресле-качалке в комнате Бобби. Он подумал: Я должен выпить кофе и принять аспирин. По-моему, я уже собирался раньше это сделать.
Он собрался вставать, и тут Бобби открыла глаза. Теперь он точно знал, что все это ему снится, потому что глаза Бобби сверкали зеленым светом. Гарднеру вспомнился выдуманный космический дождь из комиксов с цветными иллюстрациями. Но свет из глаз Бобби был каким-то другим, похожим, скорее, на огни святого Эльма в жаркую ночь.
Бобби медленно села и оглянулась по сторонам… перевела взгляд на Гарднера. Он попытался сказать ей: нет… Пожалуйста, не направляй этот свет на меня.
Но он не смог вымолвить ни слова и, когда встретился с ее взглядом, увидел, что ее глаза горят — яркие, как бриллианты, как солнечные лучи. Он попытался заслонить лицо руками, но руки вдруг стали слишком тяжелыми. Жжет, — думал он, — жжет… Эти ожоги не пройдут никогда. Это радиоактивные ожоги. Они станут только хуже… и хуже…
Он услышал голос бармена из предыдущего сна, и в нем звучал триумф: Я знал, что ты умрешь, Гарднер!
Свет коснулся его… омыл с ног до головы. Даже с закрытыми глазами он видел, что свет ярко-зеленого цвета. Ярко-зеленый цвет не бывает ни теплым, ни холодным. Он никакой. За исключением…
Его горло.
Его горло больше не болело.
Он ясно и безошибочно чувствовал это.
И еще он слышал: …это больше не повторится! НИКОГДА!
И тут зеленый свет исчез.
Гарднер открыл глаза… сделал он это с опаской.
Бобби с закрытыми глазами лежала на кушетке. Она глубоко спала. Что же означает вся эта история со светом из глаз? Боже правый!