Топор войны
Шрифт:
И вот теперь Крот лежал мертвый на асфальте. Колян наклонился, хотелось заглянуть ему в глаза.
– Ну что, падла! Говорил я тебе: башку отшибу! – Колян плюнул в окровавленную рожу. И, глядя на него, мертвого, Колян впервые подумал: как, оказывается, несложно убить человека. Особенно если тот пытался убить тебя.
Возле соседнего дома он тщательно умылся под колонкой, подставляя под тугую струю воды избитое лицо, смывая с него кровь. Показаться дома в таком виде нельзя. Мать обязательно заметит. А если сама не заметит, сестра, Ленка, стуканет. Ей двенадцатый год.
Но в этот раз все обошлось. Мать спала в своей комнате.
Колян быстро разделся и лег в кровать.
Утром его разбудил Леха Ракитин. Прибежал ни свет ни заря и сразу – к Коляну в комнату.
– Ну чего тебе? – спросонок спросил Колян. Выпроводить бы его из комнаты и поспать еще.
А Ракита решил его обрадовать.
– Колян, слыхал новость?..
Колян лежал с закрытыми глазами, повернувшись к стене.
– В общем, тут такое дело, Колян: Крота машиной сбило. – При этом Ракита радостно хихикнул. Ему этот Крот тоже как кость в горле. Не раз приходилось получать по морде. Встретит, гад, Ракиту одного и отколошматит от души. С детства война между ними. – Батя мой сегодня приехал с автобазы, рассказывал. Ментов понаехало. Все машины проверяют. А его, оказывается, на дороге нашли. Ну, Колян, кровищи там – целая лужа. Я сам ходил смотреть.
Колян откинул одеяло и повернулся, чтобы встать.
Увидев его побитое лицо, Ракита подскочил со стула и присвистнул.
– Ни хрена себе, – произнес он удивленно, не сводя глаз с лица друга. Потом критически оглядел здоровенные синяки на боках и спине. И все понял. Спросил все с тем же удивлением: – Они тебя вчера отвалтузили?
– Вчера. От Ольги домой шел. Встретили. Сначала мы с Кротом на кулаках, а потом всей шоблой они навалились.
Ракита молчал. Понял: никакая это не машина. Колян завалил его. И завалил по справедливости. Одно плохо – свидетелей полно. Пацаны все видели. В ментовку с заявой не пойдут они, но у Крота есть старший брат. Всего полгода как из тюряги вышел. С бандюками крутится. Вот кого надо бояться больше, чем ментов. Не зря у него кличка – Жиган. Замочит он Коляна, и Ракиту с Конопатым за компашку. И, думая об этом, Ракита приуныл.
А через полчаса притопал и Конопатый. Невысокого роста, широкоплечий. Он с детства занимался поднятием гирь и к семнадцати годам здорово накачался. Но главное – Конопатый был очень смелым и никого не боялся. И не болтун он, слова лишнего не услышишь. Войдя в комнату, он только взглянул на Коляна и сказал, как заправский гангстер:
– Вооружаться надо. Чтобы всегда быть наготове.
– Да ты о чем толкуешь, Конопатый? Вооружаться! Во ляпнул. – Ракита натянуто засмеялся.
Но Конопатого поддержал Колян:
– Он правильно говорит.
– А ты чего предлагаешь? – с обидой отреагировал Конопатый. – Сидеть и ждать, пока Жиган мочканет Коляна?
– Да нет. Что ты мелешь? – Ракита замялся. Вооружаться ему не хотелось. Можно попасть под ментовскую облаву. И тогда уж точняк угодишь в тюрягу. Ни о каком институте Плеханова и мечтать тогда не стоит. А родители так хотели видеть его директором рынка. Знали: тогда ему обеспечена безбедная жизнь и не придется корячиться на заводе за мизерную зарплату. И Ракита уже сам свыкся с этой мыслью, иногда даже жалея, что попал в компанию к Коляну и Конопатому. У этих какие мечты: Конопатому нажраться
бы хоть раз досыта. Живет у тетки. Родителей нет. И тетке он не нужен. Как придет к Коляну, по всем кастрюлям пролезет. Наглый он и бесцеремонный. Никогда Ракита его к себе не приглашал.И Колян уж слишком резкий парень и рисковать любит порой не по делу. Его будущее Раките представлялось туманным. И везет ведь ему: такую девчонку отхватил.
Ольга могла выбрать Ракиту, но выбрала Коляна. Теперь Ракиту сжигала зависть, но он не пытался перейти дорогу другу. Не простит ему тогда Комок.
– О каком оружии ты говоришь? Нет у нас оружия. – Ракита пытался отговорить Конопатого. – Ну чем вооружаться, топорами и молотками, как басурманы с большой дороги.
– У меня двустволка есть, – ответил Конопатый. – Правда, старенькая. Но стреляет ничего. Я тебе ее дам, – сказал он Коляну.
– Откуда у тебя ружье? – спросил Колян, одеваясь.
Конопатый ответил охотно:
– В прошлом году по дачам лазил. В одном домике на чердаке нашел. Видно, хозяин в квартире боялся держать его, на даче и спрятал.
– Молодец, Конопатый, – похвалил его за расторопность Колян и тут же спросил: – А патроны?
Конопатый успокоил и по поводу боеприпасов.
– Есть штук пять. Заряжены крупной дробью. Были еще два, да я истратил – пальнул в лесу пару раз.
– Ну и дурак, что истратил, – заметил Ракита.
Но Конопатый объяснил:
– Надо же было попробовать бой.
– Правильно он говорит, – занял Колян сторону Конопатого. – Ты вот что, Конопатый, давай тащи ружье мне. Обрез из него сделаем. Обрез удобнее спрятать.
Конопатый улыбнулся и похвалился:
– Так я уже сделал.
– Ну ты молоток, Конопатый! – похвалил Колян.
– Вы сошли с ума! – Раките оставалось только вздохнуть: ни один из его доводов не возымел успеха и не удалось отговорить друзей. – Жиган с оружием ходит. У него – пистолет. Вы что, не понимаете? – Ракита постучал себя по лбу. – Пока вы будете перезаряжать ружье…
– Посмотрим, – настойчиво сказал Колян. – Может, мы и не будем перезаряжать.
Смерть Владимира Кротова, как посчитали в милиции, произошла в результате обыкновенного дорожно-транспортного происшествия. Помогло и то, что экспертиза обнаружила в крови погибшего большое содержание алкоголя. Да и возиться особенно не хотелось с этим Кротовым. Много досаждал он милиционерам. И в заключение было сказано: находясь в состоянии алкогольного опьянения, упал, ударившись головой об асфальт…
Но его старший брат – Валентин Кротов – не собирался это дело оставлять без разбора и на могиле брата поклялся отомстить за его смерть. А ровно через три дня его самого нашли на окраине города с огнестрельной раной в груди. В городе много появилось слухов на этот счет, но мало кто знал, как все на самом деле было.
Не надо было быть большим умником, чтобы заметить за собой слежку. И Колян понял: Жигана надо убить первым, иначе у того рука не дрогнет. А лучшая защита – это, как известно, нападение, чего уж никак не ожидал Жиган.
Вернувшись в очередной раз из тюрьмы, злой на всех, он быстро свыкся с мыслью, что наводит страх на окружающих. Может, не так боялись его самого, как его сроков. Жигану уже за тридцать, а больше половины этих лет провел в колониях да тюрьмах.
Колян вечером, стоя в темном подъезде, долго и терпеливо дожидался Жигана, приготовив обрез.