Топор войны

На противоположной стороне кладбища какие-то ненормальные спилили часть леса варварским способом, оставив едва ли не полутораметровые пеньки.

Переходя от пенька к пеньку, Конопатый приближался к охраннику, приготовив в руке топор. Видел стоящую на обочине дороги машину и силуэт здоровенного бугая. Такому удар надо нанести посильнее – вдруг у него не башка, а панцирь черепахи. И приходить к такому здоровяку лучше сзади и незамеченным. Наверняка тот вооружен.

Начавшийся ветер раскачивал макушки огромны вязов, росших по территории кладбища. Сначала этот шум отвлекал охранника, он прислушивался, подозрительно крутил головой по сторонам, но потом успокоился.

Конопатого охранник заметил слишком поздно. Услышал какой-то неясный шорох возле машины, повернулся и… тут же невыносимая боль перекосила его лицо. Глаза залило кровью. Темное небо и верхушки деревьев качнулись над ним, а земля стала уходить из-под ног. Второй удар по голове пригвоздил его к земле. Он упал плашмя, раскинув в стороны руки.

Тело еще содрогалось в предсмертных конвульсиях, когда Конопатый наклонился и обшарил карманы, вытащил из кобуры пистолет. Охраннику он уже ни к чему. Спрятал его себе за пояс. Поплевав на руки, методично нанося удар за ударом, отделил голову от туловища.

Волосы у охранника были короткие, поэтому он поднял голову, держа ее за ухо. Заглянул в лицо.

Оба крупных глаза таращились в темноту кладбища, куда ушел Ракитин.

Конопатый улыбнулся.

– Теперь самое время предстать перед Лехой Ракитиным. То-то будет ему радость, – сказал Конопатый и направился к огромной дыре в ограждении.

Захватив втихаря от жены бутылку водки, Ракитин выпил ее из горла, прежде чем приступить к раскопкам. Кому на трезвую голову хочется смотреть на покойников? А потом пролил семь потов. Когда-то слышал такую байку, будто покойники проваливаются в землю. Не верил в нее, но вот уже полчаса с лишним возился в могиле, а не докопался до останков старухи и Конопатого.

Остро отточенная лопата, кажется, сама вгрызалась в землю, но ни малейшего намека ни на один из скелетов.

Фонарь он поставил рядом, чтобы не держать его в руках.

– Проклятый Конопатый! Из-за него столько хлопот, – бубнил себе под нос, стараясь подавить волнение. Даже пожалел, что прихватил только одну бутылку. Выпить бы сейчас не помешало.

На шуршащие звуки, похожие на тихие шаги, Ракитин даже не обратил внимания, принимая их за шум ветра, подгонявшего нападавшую листву.

И вдруг – точно ночная птица мелькнула перед глазами. Ракитин даже отшатнулся в сторону. В луче фонаря увидел отрубленную голову охранника с перекошенным лицом.

– А-а! Конопатый, сволочь! Я знаю, это ты! Ну где же ты? Выйди, покажись, ублюдок! Жаль, я тебя тогда не прикончил!

Опять послышался шорох. Ракитин заметался, пронзая лучом фонаря темноту.

– Где ты, ублюдок? Где?

– Да тут я. Тут. – Голос звучал чуть с хрипотцой. Такой голос у Конопатого с юности.

Ракитин обернулся.

Конопатый сидел позади него на корточках и левой рукой бросал пригоршни песка в могилу, целясь под ноги Ракитину.

– Ты! Ублюдок! В игры играешь, вокруг могилы бегаешь!

– Я люблю играть, – сказал Конопатый, обсыпав Ракитина песком.

Ракитин зло оскалился, точно собирался укусить бывшего друга. Страха не чувствовал. Одно терзало его душу: ну как Конопатому удалось остаться живым и выбраться из могилы? Ведь видел же Ракитин: он был едва живой. Сил не хватало рта раскрыть. И вдруг – вот он, перед ним.

– Скажи, как тебе удалось?.. – Он помолчал, потом спросил: – Ты что, умеешь воскресать из мертвых?

– А разве теперь это так важно? – ответил Конопатый, как бы давая понять, что перед смертью Ракитина не должны волновать такие пустяковые вопросы. И Ракитин это понял, попросил:

– Не убивай меня, Димон…

– О-о, ты еще помнишь мое имя? – Конопатый злорадно улыбнулся, оставляя просьбу бизнесмена без внимания. Ну разве он проделал такой огромный путь в город своего детства, чтобы просто воскресить память. Как жаль, что тупой Ракита не хочет этого понять.

– Я прошу, Димон… Я готов выкупить свою жизнь. Ты забрал моего сына. Хватит. Прошу тебя! Уйди из моей жизни. Скажи, сколько тебе заплатить? Хочешь, я отдам тебе все? Только убирайся. Прошу!

Конопатый высыпал к ногам Ракитина очередную пригоршню песка.

– Ты не хочешь умирать?

Ракитин заплакал.

– Не хочу. Нет. Я хочу жить.

Конопатый чуть привстал, словно собирался прыгнуть в могилу и прикончить там бизнесмена.

– Ты не хочешь! А я? Разве я не хотел? Вспомни, как я просил тебя? Ты пощадил меня?

– Прости, Димон. Пожалуйста! Прости. – Ракитин уже понял, что все просьбы, уговоры с его стороны только доставляют Конопатому удовольствие, дают возможность поиздеваться. Такой человек не способен прощать. Он беспощадный убийца. Значит…

Ракитин отступил на два шага назад. Позади него торчала воткнутая в землю лопата. Надо только успеть схватить ее раньше, чем Конопатый достанет топор.

– Димон, моя смерть ничего тебе не даст…

Конопатый улыбнулся. Он так долго ждал этого момента.

– Ты ошибаешься, Ракитин. Ты не представляешь, какой я испытываю восторг. Ведь я собираюсь еще убить твою жену и дочь.

– Что? Жену и дочь? Ну ты и ублюдок! – Кажется, Ракитин прокричал эти слова. Резко развернувшись, он схватил лопату и замахнулся для удара. Но удар получился неточным.

Конопатый, кажется, этого ожидал. По-кошачьи резко прыгнул в сторону и распрямился.

– Не подходи ко мне! Убью! – Тяжело дыша, Ракитин размахивал лопатой, стараясь достать Конопатого, когда тот приблизился к краю могилы.

Во влажном ночном воздухе выстрел пистолета прозвучал как громкий хлопок в ладоши. Конопатый не стал рисковать, пытаясь достать Ракитина топором. Уж очень яростно защищал себя бизнесмен, но он не учел, что Конопатый догадался забрать у охранника пистолет.

Пуля ударила Ракитину в голову. Он медленно сполз на дно разрытой могилы и упал, подвернув под себя ноги.

Валявшийся рядом фонарь светил ему прямо в лицо. Конопатый вытянул руку с пистолетом.

Надо было убедиться, что Ракитин мертв.