Топтала

— Объяснять будешь ты, — произнес Фомин. Засунул руку в карман пиджака и вынул целлофановый пакет с пистолетом Макарова внутри.

— Твой?

— Нет, — покачал головой Сергей.

— Номер твой, и нашли мы его в багажнике твоей машины.

— Мой в сейфе в моем офисе. Я без адвоката говорить не буду, понял? Вы ворвались в мой дом без санкции прокурора, устроили мордобой и теперь пытаете меня. — Сергей был зол, как никогда.

Фомин выдернул из папки лист и ткнул в нос Краснову.

— Вот ордер на арест и обыск. Сегодня ночью ты двумя выстрелами из этого пистолета застрелил Германа Фрейна. В кабинете его загородного дома. На рукоятке орудия убийства твои отпечатки пальцев, в теле жертвы пули из этой обоймы, а здесь двух патронов не хватает.

Сергей в ужасе открыл рот и вытаращил глаза. Алексей приблизился к нему и прогромыхал в лицо:

— В спальне твои отпечатки пальцев! Камера внутреннего наблюдения сняла момент убийства. Герман Фрейн вошел в кабинет, когда ты вскрывал сейф. Ты выхватил пушку и дважды пальнул, а потом убежал. Это есть на пленке. Все, Серега, статья — преднамеренное убийство. Я жду чистосердечного признания. — Алексей отстранился и победоносно скрестил руки на груди.

От услышанного Сергея охватила нервная дрожь, и он не смог вымолвить ни слова. Сидел понурив голову, лихорадочно соображая, что с ним происходит? Не кошмарный ли это сон.

— Молчишь, сказать нечего? — усмехнулся Фомин. — Звонил накануне, спрашивал, кто такой Герман Фрейн.

Михаил холодно добавил:

— А ты его на именины пригласил.

Алексей покачал головой и нахмурился.

— Я не убивал, меня подставили, — наконец выдавил Краснов. — У меня есть свидетели.

Алексей и Михаил посмотрели на него с сожалением.

— Какие свидетели при таких уликах? Впрочем… — Фомин поправил галстук.

— Это мой клиент, и говорить я буду только в его присутствии. Вопрос служебной этики. Он подтвердит, что я не убивал, — в глазах у Сергея мелькнула крохотная искорка надежды. Он верил, что Анна подтвердит его невиновность. Хотя…. Убили ее мужа, и она, чтобы не показаться шлюхой, может сначала заартачиться. Но, как рассуждал Краснов, если Фомин даст обещание о неразглашении информации, она скажет правду.

«Лишь бы она меня вспомнила».

— Ну, ну, — кашлянул опер. — Ты что, не понимаешь, камера сняла убийство. Прекрасно видно твое лицо — ты стреляешь, а Герман падает. Доказательства неопровержимые. Такие улики подделать невозможно. На пленке ты, и стрелял ты. Это статья.

— Не слишком ли все гладко, Леха? — опомнился Краснов. — Не стал бы я убивать из своего зарегистрированного в МУРе пистолета и хранить его не стал бы. Спрятал бы где-нибудь или выбросил. И лапать тоже не стал бы — перчатки одел.

— Резонно. Может, ты не хотел убивать, а получилось это неожиданно? Пришел воровать, а хозяин вернулся, застукал на месте преступления, ты и пальнул. Это бывает — сам знаешь. А почему ствол не выбросил — не знаю.

— Какое воровать, Леха, мы с тобой проработали бок о бок не один год, ты что, меня не знаешь? Не знаешь, что я за человек? Я чужого в жизни не брал. Я свое отдам… — Сергей от обиды отвернулся. Горький ком подкатил у горлу, и дыхание сперло.

— Я тебе, Сережа, скажу честно, — по-дружески произнес Фомин. — Сначала я не поверил своим глазам, что это ты на экране. Никто не поверил. Но улики — упрямая вещь. — Он пожал плечами. — Ладно, поехали на место преступления, покажешь, как все было.

Майор встал, омоновцы взяли сыщика под руки и приподняли с постели. Сергей обреченно опустил голову.

— Так и повезете или дадите одеться?

Краснов натянул джинсы, белую футболку, кроссовки. Нечаев пристегнул наручником его правую руку к своей левой руке, и они пошли на улицу.

Весь двор собрался смотреть, как его выводят. Когда выходили из подъезда, соседка, Вера Михайловна, не выдержала, подбежала к Краснову и запричитала:

— Прости меня, Сережа, прости ради бога, они меня вынудили. — На глаза у женщины навернулись слезы, она заплакала в платок и отошла. Сыщик ничего не ответил.

Сколько раз во время службы в органах он вот так же просил соседей звонить в квартиры, чтобы хозяева открыли. Врывался с оружием в руках, клал всех на пол, крутил руки, бывало, бил и стрелял в потолок. Теперь на месте жертвы оказался он сам.

Черная «Волга» с мигалкой на крыше унесла его от стыда и позора в пыль московских улиц. Они мчались быстро, но без сирены, лихо обгоняли «чайников» и не ждали на перекрестках.

«Почему так произошло? — думал Сергей. — Кто подставил меня? В какую игру втянул?»

Он надеялся, что через час-другой все разрешится. Бывшие сослуживцы — отличные сыскари, разберутся, что стреляли не из его пистолета, что на пленке не он, что у него есть алиби. И отпустят его. Сколько раз так бывало в его практике. Хватает Краснов подозреваемого, арестовывает, начинает копать, а что-то не сходится, улики рассыпаются, и приходится отпускать человека. Он невиновен.

Сыщик искренне надеялся, что неприятности пройдут стороной и все встанет на свои места.

Через сорок минут машина подкатила к дому Анны Фрейн. Возле ворот толпились журналисты и зеваки, стояли милицейские машины и автобусы телевизионщиков. Сергей недовольно покачал головой, не удержался и упрекнул Алексея:

— Что же вы меня перед всем домом опозорили, маски-шоу устроили? Еще бы дверь в квартиру взорвали.

Сидящий на переднем сиденье Фомин обернулся и с ироничной улыбкой ответил:

— Мы же не знали, что ты после дела почивать ляжешь. Думали, забаррикадировался, нас ждешь или смыться хочешь.

Краснов со злостью взглянул на товарища, но решил в дискуссию не вступать.

Машина остановилась напротив калитки. К ней сразу ринулись операторы с камерами и журналисты с микрофонами. Недовольный Фомин открыл дверь и вылез. Нечаев и другие оперативники вышли следом. Не говоря ни слова, они повели задержанного через толпу. Со всех сторон сыпались вопросы: «Кого они ведут? Найден ли убийца Германа Фрейна? Каковы мотивы убийства? Есть ли подозреваемые?» Одна пронырливая мадам с микрофоном в руке доставала больше всех, и Алексею пришлось ее оттолкнуть.

У калитки милиционер пропустил их и оставил толпу за оградой.

Вновь Сергей входил в дом Анны Фрейн, но уже в качестве обвиняемого в убийстве. Мог ли он несколькими часами ранее предположить, что на него незаслуженно падет тяжкое обвинение? Конечно, нет. Но пути господни неисповедимы. Не дано нам предугадать будущего, и идем мы во мраке, как слепые, рыщем в поисках удачи, находим порой совсем не то, что хотим.

Двери отворились, и горе-сыщика ввели в зал. По центру, у фонтана, стояли несколько человек в штатском и в форме. Среди них Краснов узнал начальника отдела по расследованию убийств полковника Николая Ивановича Максимова — его бывшего руководителя и учителя. К нему, тогда капитану, пришел в отдел Сергей Краснов. Его распределили туда после школы милиции. И Максимов научил его сыскному ремеслу.