ТораДора
Шрифт:
— «Зачем? Когда Я-тян спросила его, он сказал 'Чтобы не волноваться об ударе в спину'. Аххх… Это было так волнующе!..»
Всё, что знал Рюдзи — Ясуко приходит в экстаз, говоря о его отце. А ещё было одно-единственное фото. Отец стоял в точно такой позе, как рассказывала Ясуко. Стоя в носках с гордым видом, он держал под мышкой маленький чемоданчик. Он был одет в белый костюм поверх цветастой рубашки с открытой грудью. На пальцах сверкали два золотых кольца, и он даже носил бриллиантовую серьгу в одном ухе. С выражением «Эт ты мне сказал?», он смотрел подбородком прямо в объектив. Одной рукой он сжимал грудь матери Рюдзи, выглядевшей гораздо моложе, чем
Вообще, он был довольно мягким и серьёзным, и никогда бы не причинил вреда простому человеку, или, во всяком случае, так говорила Ясуко; но зачем бы мягкому и серьёзному человеку становиться бандитом?! И как бы он позволил такой юной школьнице от него забеременеть? Но главное — глаза… Если эти колючие глаза смотрели на кого-то, люди быстро отдавали свои бумажники и надеялись, что ничего плохого с ними не случится. Эти глаза только для того и были нужны — отбирать. А теперь эти штуки намертво приклеены к его лицу. Рюдзи внезапно вздрогнул. Если даже он так думал о своём отце, то ничего удивительного, что все вокруг неверно понимают его самого!
Кстати, его отец, возможно, всё ещё жив. Если верить Ясуко, он, помогая сбежать мелкой шестёрке, был избит до полусмерти и выброшен на дно гавани Йокогамы. Однако, не было ни могилы, ни надгробия, ни вещей, ни эпитафии, ни даже тела; никаких записей о чём-то подобном. Иногда выпившая Ясуко посмеивалась безо всякой причины: «Интересно, Рю-тян, как бы ты выглядел, если бы твой папа вдруг вернулся? Хо-хо-хо-хо, шучу, шучу!»
Может быть, папаня сейчас медитирует в какой-нибудь очень холодной комнате! Как его сыну, мне просто кажется, что…
— «Эй, Такасу! С добрым утром! Отличное утро, да?»
Услышав, что кто-то за спиной его зовёт, Рюдзи быстро обернулся и приветственно вскинул руку: «А, Китамура. Привет!»
Ничего не поделаешь, если я остановлюсь и подожду, пока мой друг меня догонит, люди подумают, что я собираюсь его придушить, даже если это не так.Рюдзи молча обдумывал это. Но его бы в любом случае не так поняли, и тогда пришлось бы всё вежливо объяснять. Если он постарается, то люди в итоге поймут. Хотя это весьма непросто. Это было всё, что он мог сделать, поэтому именно так и нужно было поступить!
Взглянув в лазурное небо, Рюдзи зажмурился из-за солнечного света. Сегодня был прекрасный день, совсем безветренный. В это время года цвет сакуры тихо увядал, и лепестки мягко падали Рюдзи на голову.
Продолжая нести свой крест, Рюдзи зашагал вперёд в своих блестящих чёрных туфлях. Погода была в самый раз для Церемонии открытия.
— «Ого! Только не это, мы в одном классе с Такасу!»
— «Он точно выглядит угрожающе, мне страшно!»
— «Ну, кто подойдёт и заговорит с ним?»
— «Не-а, только не я».
— «И почему не ты? Эй! Не толкай…!»
Говорите, что хотите, меня всё это больше не волнует.
Рюдзи вошёл в класс с самым равнодушным видом, не обращая внимания на взгляды одноклассников, сел за свою парту к ним спиной и уставился в пространство. Облизывая сухие губы, он незаметно для себя начал качать ногой. Со стороны он выглядел, как ужасный хищник в поисках лёгкой добычи.
«Как обычно, да? Похоже, и здесь найдутся те, кто тебя неправильно поймёт. Ну да ладно,
через какое-то время всё разъяснится! К тому же, я на твоей стороне, да и народу из класса А здесь довольно много».— «А, не беспокойся, это, в общем-то, не важно».
Так Рюдзи с тёплой улыбкой ответил своему хорошему другу Китамуре Юсаку, который в этом году снова оказался с ним одном классе. Сейчас Рюдзи был в очень хорошем настроении, но не в таком, когда он вовсю облизывался, как перед самым прыжком на свою жертву. В этом случае он бы не ухмылялся до ушей и не был бы похож на готовую взлететь ракету. Дружеские отношения с Китамурой не были причиной его счастья. Другу вроде Китамуры он бы просто слегка улыбнулся и сказал: «Выходит, мы снова в одном классе, Китамура!» Нет, причиной его радости и восторга была…
— «О! Китамура-кун! В этом году мы в одном классе!»
…она.
— «Чего? А! Кусиэда, ты тоже в классе C?»
— «Э?! Ты что, только узнал? Ну вот, хоть бы проверил список класса в первый день занятий!»
— «Да, извини. Вот так совпадение. Значит, будет больше времени на собрания кружка!»
«А-ха-ха, точно! О, Такасу-кун… верно? Ты ещё помнишь меня? Я иногда болтаюсь с Китамурой-куном». Она сделала паузу.
— «…»
— «А, эм-м, ничего, что я зову тебя 'Такасу-кун'?»
— «А… Э-э…»
Это был момент явления ангела. Перед глазами Рюдзи была улыбка, которая сияла так же ярко, как солнце, и была такой же тёплой, как солнечный свет, ранее обитавший в южных окнах его дома и освещавший всё вокруг. Лучи света были такими мощными, что Рюдзи хотелось зажмуриться.
— «Кусиэда Минори, да?»
АХХ! Чёрт возьми! Всё сказал, как надо! Но!Его голос прозвучал слишком холодно. Рюдзи был готов завопить. Ну почему мне в голову пришёл только такой ответ? Не мог придумать что-нибудь получше?!
— «Ух ты! Ты помнишь моё полное имя, я так рада! — она немного помолчала. — О, боже! Вон там кто-то меня зовёт! Мне нужно идти, Китамура-кун. Увидимся на первом собрании кружка в этом семестре! Так что не забудь! Такасу-кун, давай ещё как-нибудь поболтаем!»
Видя, как она разворачивается, Рюдзи скованно и неловко поднял руку в прощальном жесте, но было уже поздно. Она уже исчезла.
Она сказала, что рада. Она сказала, что мы ещё поболтаем.
Кусиэда Минори.
Она сказала, что рада. Она сказала, что мы ещё поболтаем.
Наконец исполнилось его желание быть с Кусиэдой Минори в одном классе.
Она сказала, что рада. Она сказала, что мы ещё поболтаем.
Она сказала, что рада.
— «Такасу?»
— «…Ой?!» — прямо перед его глазами возник Китамура, так что он от неожиданности рухнул со стула.
— «Чего ты ухмыляешься?»
— «Не, это так, ни-ничего».
— «Правда?» — Китамура поправил пальцем очки. Рюдзи был ему от всего сердца благодарен, потому что Китамура, возможно, был единственным человеком на всём свете, который мог понять, улыбается Рюдзи или нет. И была ещё одна вещь, за которую он был благодарен Китамуре.