ТораДора
Шрифт:
[Я говорю это просто на всякий случай; эта новая ученица, конечно, очень симпатичная. Но, знаешь, вещи, которые совершенны, на самом деле не так уж интересны, правда? Как доказательство, мой всегда активный Радар Минори (определитель милых девочек) на этот раз не реагирует даже самую малость. ]
Ну, проблема не в этом… Кавасима Ами — интересная… в каком-то смысле… Но прежде всего… эта вредная Тайга разболтала Кусиэде. Значит, она не только вспыльчивая, но ещё и трусливая. Он покосился на Тайгу, но она была холодна с ним, отвернувшись в другую сторону и совершенно его не замечая. Её спина
Кусая губы, которые были сухими от невыразимого раздражения, Рюдзи всё же твёрдой рукой вырвал идеально квадратный листок бумаги из одной из своих тетрадей. Он выскажет Тайге свои возражения позже, но сейчас он всё-таки должен был ответить Минори.
Кусиэде
От Такасу
[Между мной и новой ученицей ничего подозрительного не происходит, но, что более важно, между мной и Тайгой тоже ничего нет. ]
Вот и всё, что он написал, тщательно выводя буквы, затем немного подумал и продолжил:
[Ну ладно, извини, что так резко меняю тему. Что думает Кусиэда о людях, которые сами себя называют растяпой от природы или говорят, что у них ветер в голове?]
…Он попытался изложить это как-то так. Почему-то он хотел на пробу задать ей этот вопрос. Кроме того, наверное, она может немного рассердиться, если он в первый раз просто напишет всего одно предложение, которое даже на вид не очень. При общении по электронной почте добавленный вопрос непременно помог бы нормально продолжить общение. Но тут не электронная почта.
Изо всех сил скрывая волнение, которое почти рвалось наружу, Рюдзи передал свою ответную записку парню, сидевшему перед ним. Каждый раз, как учительница писала на доске или заглядывала в учебник, его записка понемногу прокладывала путь к Минори. Довольно скоро, несколькими минутами позже, она благополучно попала ей в руки.
Он смотрел, как она разворачивает его записку, без нужды волнуясь и размышляя, о чём же она думала, когда Минори медленно повернулась к Рюдзи и встала. Учительница стояла спиной и как раз была занята написанием на доске кучи разных вещей, но Рюдзи, Тайга, Китамура, Ами и практически все остальные ученики с озадаченными лицами почти невольно уставились на стоящую Минори.
Минори закрыла глаза и, напоминая распятого Христа, с умиротворённым выражением медленно-медленно подняла обе руки. Выражение её лица, которое было, как у покойника, очень-очень медленно превратилось в улыбку. Её руки в конце концов образовали большой круг у неё над головой… по крайней мере, так это выглядело в тот момент.
Кууа~!
Со сморщенным лицом и открытым ртом, как будто она вопила, она резким движением яростно скрестила руки. В итоге получилась буква X. [11]
11
Скрещенные таким образом руки — принятый среди японцев жест отрицания. Как вариант — скрещенные указательные пальцы (прим. редактора).
«Эм-м, ну и…»
В то
самое время, как учительница обернулась, Минори уже сидела на своём месте так, как будто ничего не случилось. Могло показаться, что один гигантский знак вопроса маячил над головами всех учеников.Эта X, наверное, была ответом на вторую половину его письма… Рюдзи тоже недоумевал, что только что произошло. Вообще, он всерьёз надеялся, что она не в отношении первой половины письма показывала эту X.
Потом ему пришла мысль. Про такую, как она, можно сказать, что у неё постоянно ветер в голове.
Несмотря на то, что Ами такая красивая, она совсем не гордая, с ней легко разговаривать, и в целом она хороший человек!
…Такое мнение сформировалось у всего класса ещё до конца урока.
Многие парни пытались помочь Ами в её первый день, и, кто бы это ни был, она охотно говорила «Ты меня научишь? Спасибо!», «А, так вот как нужно~! Я так рада, ты меня просто спас~!», «Э-э~, я так счастлива, что смогла поговорить со всеми~!»… Ловко надевая убедительную улыбку и сияя, как абсолютно невинный ангел, она выказывала своё расположение всем без разбора.
Троими, кто знал об истинной сущности Ами, были Китамура, Рюдзи, а также Тайга. Но Китамура, казалось, не собирался делать ничего сверх того, что необходимо, поэтому Рюдзи чувствовал, что ему незачем тратить время и рассказывать всем вокруг о двойственной личности Ами. Всё-таки, он не хотел быть в этом замешан больше, чем уже был.
Тогда как Тайга…
— «…Сходи, купи мне чего-нибудь попить».
С раздражённым и недовольным видом она без приглашения заняла стул напротив Рюдзи.
В середине обеденного перерыва она пришла, чтобы вернуть пустую коробку для бэнто, но, похоже, намеревалась воспользоваться возможностью и заставить его принести ей напиток.
— «…М-м, знаешь, разве я не говорил тебе постоянно, чтобы ты мыла коробку для бэнто, перед тем, как отдать мне?»
— «Разве я не твердила тебе, что школьные губки — старые и мерзкие?»
— «А я тебе сказал, что держу несколько новых в моём шкафчике, так ведь?»
— «А я тебе сказала, что это слишком хлопотно, так ведь?.. Постой-постой, кажется, тебя что-то беспокоит».
Он вдруг сурово взглянул на Тайгу.
— «Кстати говоря… Зачем ты наговорила Кусиэде этих глупостей?»
Но он всё же передал Тайге бутылку чая, которую принёс из дома. Она отвинтила колпачок и, используя его вместо кружки, налила туда немного чаю.
«Это ты делаешь глупости. В любом случае, я ничего не говорила. Я об этом написала… Эй, ты с какой стороны пил?»
— «…Эм-м, где-то около той царапины».
— «Мне правда не хочется, пусть даже случайно, пить из того же места».
Она подозрительно покосилась на Рюдзи, а затем…
«…Господи, не дай погибнуть!»
Ужасно преувеличивая, она зажмурилась и поднесла колпачок-кружку к губам. Если ей было так противно, она могла бы просто вытереть край, но, похоже, вместо того, чтобы сделать что-то в этом роде, она предпочитала жаловаться или просто рассердиться. Всё равно, они уже были достаточно близки, чтобы есть из одной тарелки. Вероятно, они раньше уже обменивались слюной… но если бы он действительно ей это сказал, его бы, наверное, убили меньше, чем за три секунды.