Торговый центр

Терри дотянул до стоянки у «Бургер-Кинга». Холодная струйка потекла по внутренностям Дэнни. Если я умру, Джуди будет рыться в моих вещах! И что же будет с моей коллекцией лучших каталогов белья? Джуди их найдет! Она раскроет мою грязную тайну. Ее последние мысли обо мне будут наполнены отвращением. Ну, по крайней мере, это не детское порно и не журнал для геев. Просто грустная стопочка захватанных каталогов. Может, она даже не поймет. Да откуда ей? Разве женщина может почувствовать, что это за мука – быть мужчиной, во всем слушаться щелканья тестостеронового хлыста? Неоткуда ей знать. Я унесу свою тайну в могилу. Слава богу.

Лишь боль в запястьях Дэнни, от которой уже затекли руки, не давала ему, изнуренному, провалиться в оцепенение. Он все глубже и глубже погружался в себя, сбегал от FM-музыки, от сигаретного дыма, которым пропитывалась его красивая машина. От запаха бекона и жира, на котором жарят гамбургеры, от запаха картошки и лука.

– Есть хочешь? – спросила девушка, сидящая рядом с ним, худая, рыженькая. Та, с добрым сердцем.

Он вдруг проголодался. Улыбнулся ей в ответ и кивнул. Адель начала скармливать ему картошку, ломтик за ломтиком, осторожно доставая промасленные кусочки. Он чувствовал себя ручным козлом в живом уголке. Жуя, Дэнни вернулся к жизни и внимательнее изучил Адель. Свеженькая и безупречная, какой может быть только восемнадцатилетняя девочка. На ее молочно-белой коже – ни единого пятнышка, ничего лишнего. Движения ее нежных рук казались хрупкими, незаконченными, не то что прагматичные жесты Джуди, воспитавшей двоих детей. Понимает ли эта девушка, что он изучает ее? Должна понимать.

Шелл выстукивала на приборной доске какой-то нервный ритм:

– Давайте вернемся на пожар. Посмотрим, что там творится!

Голова Беккета откинулась назад, глаза закрыты:

– А с этим парнем что?

Терри громко втянул воздух через соломинку, поболтав ею в остатках льда на дне своего стаканчика:

– А его на хуй.

Беккет не двинулся, вопросы задавал в потолок.

– Отпустим его?

Терри швырнул в Дэнни кубик льда:

– Не, давайте просто оставим тут на заднем сиденье, и рано или поздно его кто-нибудь найдет.

Дэнни подумал: «Вот как себя чувствуют сумасшедшие, вот так, как я сейчас».

– Терри, поезжай обратно к торговому центру, машину оставим там. – Глаза Беккета были открыты. Он тут главный.

– А наши отпечатки?

– Кому какое дело до наших отпечатков? А он никому про нас не расскажет. Не расскажешь?

– Пожалуйста, только отстегните ремень безопасности. – Дэнни сам удивился своему мяуканью.

Шелл завизжала:

– Хочу посмотреть на пожар!

– Я останусь с ним.

Девушка-ангел, которая кормила Дэнни картошкой, снова пришла ему на помощь! Дэнни осмелился обрести надежду. Ее друзья-мизантропы уйдут, им все это надоест. Она останется, отстегнет ремень безопасности и поможет ему сбежать.

«Сааб» держал путь к знакомой стоянке. Полиция пыталась хоть как-то сдерживать разрастающийся хаос. Но происходило слишком много всего, а на стоянке – слишком много выездов и съездов. Слишком много машин приезжали, уезжали – пресса, семьи колов, владельцы магазинов и самого торгового центра. Полицейские замучились задавать вопросы и устали бояться. Туда-сюда по черному пространству бродили толпы любопытных.

Терри и Пираты, как Дэнни назвал про себя этих ребят, выскользнули из машины в ночь, оставив Дэнни наедине с девушкой, Адель, единственной доброй душой в этой кодле. Она ему улыбнулась. Ему не хотелось думать, как он сейчас выглядит. Это все неважно. Скоро его мытарства закончатся.

43

Мэл восстал из сна Носферату, весь в холодном поту, мозг заполнен пустотой. Словно человек, который корчится в свободном падении и пытается ухватиться за воздух, разум Мэла пытался найти вокруг себя хотя бы одну знакомую вещь. Но он видел лишь черное на черном. Он не только не знал, где он или сколько времени, он даже не помнил собственного имени. Он потерялся. Мэл ощущал, как дерево давит на его затылок, ощущал твердую землю под задницей. Попытавшись шевельнуть рукой, он почувствовал тяжесть пистолета, ввинченного в его деревянные пальцы, и тут реальность, словно огромная птичья стая, вспорхнула, пронзительно крича и хлопая крыльями.

Когда Мэл наконец смог сделать вдох, он ощутил на сухом языке вкус дыма, и вкус этот наполнил его вены воспоминаниями о размахе всего, что произошло: он чувствовал себя обновленным, он заново родился. Но это был уже не тот Мэл, который пару часов назад решил кое-что сделать. Это был Мэл, который действительно кое-что сделал. Могущественный Мэл, новый Король Смерти – Мэл. Мэл почувствовал, что пугающая темнота вокруг него съеживается, а его собственное «я» растет, и он становится великаном в мире пигмеев.

Мэл медленно повернул голову и посмотрел назад, чуть вверх, на склон, ведущий к шоссе. Да, там мигали красные и синие огоньки, такие терпеливые, такие предсказуемые. Они были там, они его ждали. Цвета мелькали перед его глазами.

Мэл шевельнул ногой, и в его голове запульсировал красный неоновый огонь: осторожно. Очень медленно его рука заползла в карман куртки и вытащила патрон от винтовки. Он мягко отбросил его на двадцать футов и прислушался. Ничего. Прошло добрых десять минут, и Мэл ничего не почувствовал, даже ряби в воздухе, которая выдала бы присутствие в этой рощице другого одушевленного существа.

Мэл медленно поднялся и, ступая с пятки на носок, как его учили в скаутах, полез вверх по склону к слепящим огням. Остановился. Вслушался. Ничего. На стоянке вхолостую заработал мотор какой-то машины. Мэл двинулся дальше. Пора переходить к следующему пункту плана.

44

Алель отстегнула ремень.

– Повернись, – мягко приказала она Дэнни. Еше раз изучила наручники. Поразительно, что кусок хромированной стали может сделать с человеком. Что-то похожее происходило с дикими животными, когда они запутывались в пластиковых кольцах от пивных упаковок или в старой рыболовной сети. Стальная и пластиковая ловушки были человеческим изобретением.

Дэнни чувствовал, как ее нежные руки дотрагиваются до его больных запястий, тоненький пальчик подлезает под металлическое кольцо, измеряет зазор.

Ощущая эти нежные прикосновения, Дэнни спросил:

– У тебя есть шпилька для волос?

Адель мелодично засмеялась:

– В наши дни девушки не пользуются шпильками! – Дэнни почувствовал, как она дотрагивается до его предплечий, ощутил ее теплое дыхание на своей шее. Что она делает? Щелк. Звук совершенно нелогичный. Дэнни подумал, что ему послышалось. Потом еще раз: щелк. Боль ринулась вверх по рукам Дэнни, как взбесившийся электрический ток, а Адель затянула каждое кольцо еще на одно деление.

– Что ты делаешь! Зачем ты так?

Лицо Адель затуманилось заботой:

– Ой, слишком сильно?

– Да! Да! Ай-й. О-о-о. Сделай как было.

Между идеальными бровями Адель пролегла маленькая вертикальная линия:

– Не могу, их можно только затягивать.

– Больно! Блядь!

– Больно?

– Да!!!!

Дэнни попытался повернуться и разглядеть сквозь слезы лицо Адель. Она улыбалась? Нет.

Адель развернула Дэнни. С безмятежным профессионализмом врача-нациста она снова защелкнула на нем ремень безопасности. Ее холодные глаза были совсем не похожи на глаза спасителя.