Тот День

– Тише, тише. – зашипел священник.

Георгий осмотрелся. К счастью, царящий в столовой гул поглотил слова женщины, и никто не обратил на них внимания.

– Но самоубийц не отпевают. – понизив голос до шепота, продолжила Ира.

– Ну, это не проблема. – уверенно ответил Соколов. – По уставу, человека лишившего себя жизни, отпевать можно, если в момент самоубийства он прибывал в душевном расстройстве.

– Ну что ж, тогда нам останется пустить слушок об отпевании, и Хромов не сможет отказать своим же людям. – согласилась с планом священника, Смолова.

– Все так. – довольный собой, просиял лицом Георгий. – Воля Голоса будет услышана.

– Да, мы с вами до конца. – сказала женщина.

– До конца. – решительно повторил ее слова Влад.

В этот момент шум в трапезной приутих. На входе в столовую появились Сухарев и какой-то неизвестный Георгию мужчина невысокого роста.

– Минуточку внимания. – сказал Сергей, когда смолкли последние голоса.

– Вновь прибывших попрошу подойти к нам, как только закончите с едой. – добавил второй человек.

Иван Дмитриевич и двое его подручных быстрым шагом удалялись от дверей конференц-зала. Хромов шел молча, терзаясь неприятными мыслями. Сергей тоже о чем-то думал, и только Лоев, будучи неосведомленным, нарушил тишину.

– Что за спешка? – не выдержав, задал вопрос Василий, когда люди зашагали по лестнице на первый этаж.

– У нас четверо новых. – коротко ответил Сергей.

– Зачем тогда собрание перенесли? Пусть бы подтягивались. – озадачено спросил Лоев.

– Сухарев сказал, у нас «красный свет». – ответил за юношу Хромов.

– Ясно. – пробежала по лицу мужчины неприятная тень.

Спустившись вниз, трое вышли в центральный холл, где Иван Дмитриевич остановился.

– Я пойду в штаб. Выдайте одежду и ведите их ко мне. – командным тоном сказал Хромов.

Люди кивнули и без лишних слов направились к главному выходу из корпуса. Проводив их взглядом, Иван зашагал по безлюдным коридорам в сторону бывшего отдела кадров. «Штаб» находился в правом, нетронутом огнем, крыле корпуса. И среди прочих помещений этого рукава здания, бывший отдел кадров пострадал меньше всего, отчего и был выбран для особо важных заседаний.

– Красный свет. – задумчиво повторил Хромов, усевшись в мягкое кресло, перед большим прямоугольным столом, заваленным бумагой и потрепанными картами.

Больше всего он боялся столкнуться с подобной ситуацией. Больше всего он не хотел увидеть в своем отряде неблагонадежные лица. Ведь он отлично знал: один языкастый смутьян может быть куда опасней десятка вооруженных бандитов.

Расправив одну из карт предместий Твери, Иван Дмитриевич положил ее перед собой.

“Священник из Каблуково. Считает себя пророком”, – мысленно повторил Хромов слова Сергея.

Закончив с терпким кофе, святой отец и его верные друзья поднялись из-за стола. Сухарев и незнакомый мужчина о чем-то переговариваясь, стояли на входе в столовую.

– Помните, как подвернется возможность, вы должны напомнить местным про отпевание усопшего юноши. – будто бы перед эшафотом, бросил напоследок Соколов.

– Мы будем аккуратны. – успокоила его Ирина.

Подойдя к ожидающим людям, святой отец обратил внимание, что в отличии от Сухарева, через плечо которого была перекинута винтовка, за спиной его товарища висел большой матерчатый мешок.

– Здравствуйте, я Василий Лоев. – протянул руку тот самый низкорослый человек. Георгий и Влад ответили на рукопожатие. Ирина просто кивнула.

– Ваши имена я уже знаю. Можете не представляться. – продолжил мужчина. – А где эта ваша Ева?

– Я здесь. – раздался знакомый голос за спиной священника. Повернув голову, он увидел хмурое лицо девушки.

– Отлично, раз все в сборе, тогда вот вам наша форма. – сказал Лоев и положил увесистый рюкзак на ближайший пустой столик. – Разбирайте. Размеры универсальные. Переодеваться там на кухне. – указал человек на двери с табличкой «без головных уборов не входить».

– Позвольте мне остаться в своих одеждах. – мягко спросил Георгий.

Во взгляде мужчины мелькнула странная тревога.

– Не положено. – отрезал Василий, и посмотрел на Сухарева.

– Да.… Видите ли, это одно из обязательных условий для каждого нового члена нашей команды. – поддержал тот своего товарища.

– Но вы же понимаете, мне положено по сану. – сделал озадаченный вид святой отец.

Георгий понимал, что это маленькое сражение он просто обязан был выиграть. Он должен был выделить себя. Обозначить свой статус.

– Все саны сгорели вчера. – грубо ответил Василий. – Теперь только совместная борьба за выживание. А для этого мы должны быть едины.

Начавший было нарастать в столовой прежний гул разговоров опять сошел на нет. Все прислушались к странной перепалке между бородатым священником и человеком по фамилии Лоев.

– Я сдал вам свое оружие, согласился со всеми условиями. Но одежду мирян я не приму. – не сдержавшись, резко ответил Георгий.

Было видно, как напрягся коренастый Лоев, заиграв мощными скулами.

– Думаю, мы можем сделать исключение. – неожиданно вмешался Сергей.

– Иван Дмитриевич не одобрит. – возразил Василий. – Этот в рясе и так сорвал нам операцию.

– Я постараюсь объяснить все шефу. – примирительно сказал Сухарев, и тихо добавил: – Ну не будешь же ты насильно заставлять его нацепить униформу.

И Лоев нехотя согласился.

– Бог с вами. Остальные – переодевайтесь. – махнул рукой мужчина.

Ирина и Влад препираться не стали и послушно удалились на кухню. Георгий взглянул на Еву. Светловолосая девушка тоже не стала возражать и прошла за дверь вслед за людьми. На лице Бодровой застыла болезненная гримаса. И в глубине души святой отец почувствовал приятное удовлетворение. Человек, который его предал, испытывал муки.

– Бог со мной. – с улыбкой ответил Лоеву священник.

Не прошло и пяти минут, как товарищи Соколова переоделись и были готовы идти. Ева слегка задержалась.

– Ее там рвало. – с пренебрежением сказала Смолова, когда бледная девушка вынырнула из дверей кухонного помещения. – Она едва не упала в обморок.

– Да, я не думаю, что в таком состоянии, она представляет угрозу. – согласился Сычев.

Георгий взглянул на Бодрову. На ней действительно не было лица.

– Все равно, следите за ней. Мне было предостережение. – настойчиво повторил свою просьбу Соколов.